Книга 1994. Русский роман ужасов, страница 78 – Алекс Лоренц

Суббота. Второй урок. Биология. Зинаида Павловна Кузнецова. Прозвенел звонок. Кузнецова задерживается. Вялые утренние школьники мирно беседуют, шутят, спорят на щелбаны.

На пятой минуте дверь распахивается рывком. Шестой «Б» обдает ледяным сквозняком. Класс замирает в предвкушении грядущего ужаса.

Появляется она. Тощая, как зловещая швабра. Швабра Смерти. Волосы собраны в тугой пучок. Одета в серую кофту, которая висит на ней, словно на вешалке, и длинную-предлинную черную юбку. Тонкие сжатые губы накрашены ядовито-красной помадой. Ни дать ни взять вампир. Глаза с ленинским прищуром, только злым.

Сколько ей точно лет, не знал никто. Но поговаривали, будто уже далеко за семьдесят. А может, и того больше. Законсервировалась. Питается детскими жизнями – вот и не подыхает, зараза. И на пенсию не хочет. Продолжает из года в год терзать маленьких людей, калечить психику, измываться.

На морщинистом лице – показное удивление и возмущение.

Казалось бы, всего лишь напомаженная старая кошелка. Но в классе повисла мертвая, могильная тишина. Только ветерок подвывал сквозь замочную скважину.

Все вытянулись в струнку. А она прохаживалась туда-сюда, как штандартенфюрер СС, заложив руки за спину, и заглядывала каждому в глаза. Она измерила классную комнату от двери до окна несколько раз, а потом слегка поскрипывающим голосом проговорила:

— Кто из присутствующих забыл, куда пришел? – Вопрос звучал так, словно она вопрошала на партсобрании, кто посмел ставить под сомнение генеральную линию партии и правительства.

Через несколько секунд мертвого молчания:

— Я задала вопрос: кто из присутствующих забыл, куда он пришел? Ты забыл? – Она метнула взгляд пылающих адским огнем глаз в малахольного очкарика за первым столом.

Тот инстинктивным движением дрожащего указательного пальца поправил очки, хотя никакого смысла в этом жесте не было: на затылке дужки окуляров стягивались белой резинкой от трусов.

Он молчал. Раздумывал, как этой мымре правильно ответить, чтобы не впасть в немилость с первых секунд знакомства.

— Я тебя спрашиваю. – Ее голос оставался ровным. – Оглох? Или язык проглотил? Может быть, перепутал школу номер восемь со школой номер семьдесят два? Знаешь, что такое школа номер семьдесят два?

Очкарик мотнул головой.

— Это учебное заведение для глухонемых. Так что, не перепутал?

Никак нет, штандартенфюрер!

— Нет, – пропищал малахольный мышиным голоском.

— Плохо слышу. Слишком тихо. Повтори.

— Нет, не перепутал.

— Хорошо, – произнесла она, перенаправляя пулеметную очередь своих глаз. – Может быть, ты забыла, где находишься? – обратилась она к девочке Марине Кочкиной за третьим столом, делая несколько шагов по ряду в ее сторону.

— Нет, не забыла, – ответила та.

— И где ты находишься?

— В школе.

— А почему тогда выглядишь так, будто на панели?

Кто-то из раздолбаев за последними партами хихикнул. Марина, девочка из приличной семьи, знать не знала, что такое «панель», и лишь недоуменно смотрела на Зинаиду Павловну.

— Почему у тебя волосы распущены?

Марина молчала.

— Она с работы! – донеслось все с тех же задних парт.

В воздухе запахло расстрелом.

— Теперь я вижу, кто забыл, – переключилась Швабра Смерти на остряка. – Ты кто?

— В смысле? – не понял маленький хам.

— В прямом: кто ты?