Книга 1994. Русский роман ужасов, страница 58 – Алекс Лоренц

Пепс поначалу не врубился, что происходит. События разворачивались стремительно. Он дернулся побежать в ту сторону, где, как ему казалось, не подстерегала опасность. Артем в несколько прыжков догнал его и отвесил знатного пенделя.

Впрочем, негодяю это только прибавило скорости. Он споткнулся, но не упал, а продолжил бежать.

И тогда на первый план выступил Ромыч. Он вышел из-за ближайшего угла вместе с другими двумя амбалами диковатой внешности. Они перегородили Пепсу путь плотной жировой стеной. Ромыч выставил вперед свою мясистую лапищу, об которую со смачным шлепком ударилась рожица Пепса.

Враг народа отскочил от преграды и рухнул навзничь в лужу. Жидкая грязь полетела в стороны. Пепс барахтался в грязище, словно выброшенный на мелководье окунь. Наконец он кое-как выполз на сушу и принялся как ни в чем не бывало отряхиваться. Ромыч схватил его за шиворот и, брезгливо держа на расстоянии вытянутой руки, понес в сторону брошенной уголовником «шестерки». Пепс болтал конечностями, визжал по-собачьи и матерился, но все было бесполезно. Если Ромыч решил что-то сделать, то он уж верняк сделает.

Все вышли из своих укрытий и принялись издеваться над плененным: кричать ему в уши, отвешивать пинки и подзатыльники, тыкать палками в бока.

Ромыч опустил его на ноги, а затем ловкой подсечкой усадил задницей прямо в то, что было когда-то обедом Дениса. Его окружили со всех сторон, лишив малейшей возможности удрать. Он даже подняться на ноги не мог: как только он пытался это сделать, его толкали ногой в грудь и возвращали в исходное положение.

— Глянь, есть там ключи-то в машине?

— Есть, вот они.

— А толку-то? Изнутри все равно можно через окно удрать.

— Так давайте все ручки оконные свинтим к херам, а ключи выкинем. Пусть и сидит там всю жизнь.

— Ага, это ты дельно придумал.

— Мой папа вас закопает, подонки!

— Захлопни пасть, а то я тебе ее зашью! – Толчок ногой в лоб.

Пепс быстро смекнул, что на дешевые понты здесь никто не поведется. На самом деле его всемогущий папа лет пять назад скрылся в неизвестном направлении. Все об этом знали.

Пепс решил сменить тактику.

— Ну ребята-а-а-а-а! – заныл он, скорчив противную плаксивую гримасу. – Ну отпусти-и-и-и-ите! Извините меня, пожа-а-а-алуйста! Я больше так не буду-у-у-у-у!

Этим он только повеселил остальных.

— Пришло время расплачиваться за грехи, говна кусок!

— Да что я сделал-то?! – искренне недоумевал он.

Впрочем, объяснять ему никто ничего не собирался. Обойдется, падла.

— Ладно, давайте гучки изнутги снимать, – руководил процессом Ромыч, – пока этот хег не вегнулся. С пегедних двегей тож не забудьте, а я эту сучагу покамест подегжу под пгисмотгом.

Вся толпа ринулась закрывать наглухо окна и свинчивать ручки. Это оказалось не так-то просто. Прутья арматуры пригодились.

Улица по-прежнему помалкивала. Ни одна старуха не высунулась сделать замечание вошедшей во вкус ораве малолеток. Престарелый кореец, возвращавшийся из хлебного, хотел пройти мимо, но раньше свернул за угол от греха подальше.

Лихой удалец с кудряшками вскочил на багажник, принялся вытанцовывать и напевать:

— Хоп-хэй, ла-ла-лэй! Просто позови блядей!

«Шестерка» весело раскачивалась в такт.

— Давайте быстгей! – подгонял Ромыч, то и дело возвращая Пепса в исходное сидячее положение.