Книга 1994. Русский роман ужасов, страница 112 – Алекс Лоренц

Артем судорожно втянул в себя помойный воздух. Правая ладонь вляпалась во что-то. Вероятно, в испортившуюся мякоть арбуза. В воздух с агрессивным жужжанием взвились стаи мух и ос.

От острой вони заслезились глаза. Артемка инстинктивно поднес к ним ладонь, чтобы вытереть, но вместо этого только заляпал лицо кисло воняющей арбузной мякотью.

— Доволен, падла? – торжествовал Махоркин, по-обезьяньи прыгая перед помойкой. – И так теперь всегда будет, понял? Всегда!

— Сьмо пожорное! – добавил Кожемяко.

— Увижу – убью, – пообещал Пушкин.

— Сиди дома и не вылезай, гомик, – добавил Кошаров и харкнул Артему в лицо.

Послышались удаляющиеся шаги.

— Твое место – в параше, – рявкнул Пушкин на прощание, и компания удалилась.

— Что это за дебильный новый предмет такой? – спросил Егорка, когда трое из шестого «Б» собрались в котелке.

— Ты про хореографию? – уточнил Денис

— Ага, про нее.

— Я тоже не знаю. Сказали физкультурную форму приволочь. Марин, ты не в курсе?

— Будут вроде как учить танцевать, – ответила она, сдувая упавшие пряди со лба.

— Да ладно тебе! – не поверил Егорка. – А почему тогда звучит почти как «география»?

— Откуда я знаю. Тебе физкультурную форму сказали принести не для красоты, наверное.

— Чего злая такая? – спросил Денис.

— Да я из-за вас теперь на каждом углу шарахаюсь – вот чего. То зомбари ваши мерещатся, то эти четверо, как их там…

— Махоркин, Кошаров, Кожемяко и Пушкин, – перечислил Денис. – Солнце русской поэзии.

— У него правда такая фамилия?

— Хрен его разберет. Кто-то говорит, что да, а кто-то говорит, что погонялово.

— Пофиг, не все ли равно. Главное, что до той субботы я знать не знала, что они вообще есть на свете. А теперь хожу и оглядываюсь.

Снаружи послышались спотыкающиеся шаги.

— Кто это? – шепотом спросила Марина.

— Наверняка Димон или Артемка, – ответил Егор.

В дверном проеме появился растрепанный, чумазый, побитый и заляпанный какой-то гадостью малый. От него за километр разило помойкой. В руке он держал пыльный ранец, откуда торчали мятые обрывки книг и тетрадей.

Денис, Егор и Марина не сразу узнали в нем Артема.

— Твою ж мать… – только и смог выговорить Дениска.

Егорка издал квакающий звук, потом согнулся пополам и разразился раскатистым хохотом.

Артем подошел к большому обломку кирпичной кладки и сел. Он уронил ранец на бетонное крошево. Металлический замок щелкнул. Наружу высыпались бумажные обрывки, обломки растоптанных карандашей и ручек.

Егорка завывал, словно Баба Яга из древнего черно-белого фильма. Эхо разносилось по котельной.

— Заткнись ты, идиот! – прикрикнула на него Марина. – Не видишь, что-то случилось?! Он плачет!

Артем зарыл лицо в ладони. Его сотрясала крупная дрожь.

— Не, чувак, прости меня! – задыхаясь от смеха, сказал Егорка. – Но ты правда выглядишь, как… как из параши! А-а-а-а-а-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Артем убрал руки от зареванного лица. Он подобрал кусок кирпича и метнул согнувшемуся пополам Егорке в спину.

— Сучара гребаная! – заорал Артемка, сжимая кулаки. – А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! – прокричал он и принялся пинать ногами пыль. Он размахнулся кулаком и ударил в стену. На грязных кирпичах осталась кровавая точка.

Денис двинул Егорке под дых, чтобы тот заткнулся. И это сработало.

— Артемий, что стряслось?! – крикнул он другу в лицо, взяв его за плечи и тряхнув. – Кто это сделал?!