Книга 1994. Русский роман ужасов, страница 104 – Алекс Лоренц

…теперь, черт возьми, это дерьмо стоит перед тобой и…

Пепс выкашлял слизь. Она залила подбородок и грязную футболку.

Егорка развернулся и бросился бежать к оживленной улице Красноармейской. Наткнувшись в полутьме на прут арматуры, он упал ничком. Разодрал локти и колени об острые камни. Сзади слышался легкий топот маленьких ног в стоптанных кедах.

Егор подорвался и снова бросился бежать.

Очень плохо, ребята. Хреновые дела.

Пепс позади издавал такие звуки, словно сало жарилось на раскаленной сковородке.

Впереди – тьма. Ни фонарей, ни мигающих фар – ничего. Егорка уперся в высоченный жестяной забор. Никаких признаков какой-нибудь двери, калитки или ворот.

— ПОМОГИТЕ! – Егор принялся молотить кулаками по забору. Тот гремел, словно пустая алюминиевая кастрюля. – ПОМОГИТЕ! УБИВАЮТ!

Он понимал: помощи ждать неоткуда. Даже если кто и услышит, на выручку все равно не придут – побоятся.

Он развернулся и ударил подбежавшего Пепса ногой в грудь. Тот отлетел назад и рухнул навзничь. Однако тут же встал и как ни в чем не бывало снова бросился в атаку, издавая нечеловеческий рев.

Егорка опять двинул ему ногой. Пепс снова улетел и упал на кирпичи. Хрустнула черепушка.

Но Пепсу было все равно: маленькая говнистая тварь с прежним энтузиазмом бросилась на жертву.

Не дай ему прикоснуться к тебе! Не дай ему тебя поранить! Не дай его мерзкой слюне попасть на твою одежду или кожу!

Из раздробленной головы Пепса сочилась гнойная жижа, заливавшая ему лицо и глаза.

Пока зомбарь поднимался, Егорка нащупал под ногами кусок арматуры.

— Н-н-на!

Пепс с поросячьим визгом рухнул на кирпичи и принялся вертеться, как в приступе эпилепсии.

Арматурина просвистела в воздухе и опустилась на ребра. Потом на позвоночник. Потом еще раз на ребра. Потом на руку. Потом на голову.

Пепс продолжал вертеться, визжа и пытаясь подняться.

— ОТВАЛИ!

Еще по черепушке.

– И ЗАКОПАТЬ!

Голова и лицо – месиво из мяса, мозгов, поломанных зубов и чавкающей слизи.

— Ненавижу тебя! Сукин ты сын! И мамаша твоя – гребаная стерва! Нимфоманка! – Значения последнего слова Егорка не знал, но посчитал его уместным.

Тело подергивалось. Обезображенная башка приподнялась. Тошнотворная каша булькнула, словно пытаясь что-то сказать. Егорка размахнулся и нанес последний удар по месиву, которое раньше было головой.

Изломанное, изуродованное тело больше не двигалось.

Егорка бросил арматурину, клацнувшую о кирпичи, и перевел дух.

Как ты вообще здесь оказался? А, да, шел за хлебушком. Нехреновая прогулочка до магаза, ничего не скажешь, млядь.

Пакет-то где?

Он принялся шарить по карманам, но потом вспомнил, что нес скомканный пакет в руке. В нем же были сто рублей на хлебушек.

Выходит, посеял. Искать бессмысленно. Впрочем, дома не убьют. Да и вообще, пусть даже убивают. После такого насрать на все.

Он поплелся в сторону дома. Единственное, что ему было сейчас нужно, – забыть о произошедшем. Просто уснуть…

…и не просыпаться в этой стране и в этом году!

…и забыться сном до утра, пока мама не поднимет в школу.

В желтом бараке шли ожесточенные бои между подвыпившими супругами. А сзади послышались шаги – сбивчивые, как у перепившегося работяги.