Книга Да здравствует принц!, страница 62 – Фрэнсис Кель

«Важно удержаться и не упасть на самое дно. Чистокровные часто об этом забывают. В этом ваша ошибка».

Ваша ошибка… Тогда его фраза меня задела, но я не мог понять, почему. Теперь мне всё стало ясно. Скэриэл сказал «ваша ошибка», вместо «их ошибка». Он приравнял меня ко всем чистокровным, которых осуждал, на которых смотрел свысока.

Я отзеркалил его ухмылку и кивнул.

Пусть будет так. Я чистокровный, который, возможно, однажды упадёт на самое дно. А пока этот день не настал, я буду бороться. И однажды я заберу твою силу, Скэриэл Лоу.

Октавии будет лучше без тёмной материи. Нам всем будет лучше без неё.

Набрав в лёгкие побольше воздуха, как перед прыжком в воду, я остановился на пороге и твёрдо произнёс:

— Я хочу, чтобы ты тренировал меня.

Гедеон стоял в гостиной, держа в руках потрёпанный томик стихов, на котором темнела большая надпись: «Перси Биши Шелли. Избранное». Он неторопливо перевернул страницу – моё сердце учащённо билось и готово было вот-вот разорвать грудную клетку, – и только затем окинул меня равнодушным взглядом.

— Нет.

Он отвернулся, а я застыл, не зная, что теперь делать.

— Но…

Растерявшись, я уже жалел, что вообще заговорил с ним.

— Нет – это значит нет.

— Послушай, Гедеон…

Не глядя на меня, он ядовито продолжил:

— Люмьер с радостью потренирует тебя. Разве не для этого ты выбрал его своим наставником?

Пока это мало напоминало тренировки. Мы встретились с Люмьером только один раз, в субботу, в кабинете мистера Авреля. Тот был очень рад, что я так серьёзно взялся за подготовку к экзамену по тёмной материи, и потому долго нахваливал моё упорство и благодарил патриция, студента Академии Святых и Великих, – Люмьер не знал, куда себя деть от этой лести, – за согласие дать мне пару дополнительных уроков.

К слову, первая тренировка прошла из рук вон плохо. Я ничего не смог показать, так был напряжён, находясь в одном кабинете с мистером Аврелем. Люмьер держался из последних сил, чтобы не одарить меня крепкими эпитетами. Кажется, он думал, будто бы я шутил, говоря, что действительно плох в материи. Один только мистер Аврель был доволен – он давно повторял, что его кабинет всегда открыт для дополнительных занятий, – и накинул мне пару баллов за старание.

— Но Люмьер не знает, что я извлекатель!

Гедеон с шумом захлопнул томик и, всем своим видом демонстрируя негодование, направился ко мне.

— Ты с ума сошёл. – Он схватил меня чуть выше локтя, дёрнул на себя и сквозь зубы прошипел: – Если кто-то услышит?

Ребро тянуло. Прошло две недели, а боль всё ещё отдавалась в боку.

— Дома никого нет, – торопливо добавил я.

Отпустив меня, Гедеон положил книгу на кофейный столик и сел на диван, закинув ногу на ногу. Не знаю, сколько он вот так сидел, прежде чем серьёзно спросил:

— Зачем тебе извлечение?

Гедеон сурово поджал губы, как и всегда, когда был не в духе. Я был готов к этому допросу.

— Я хочу управлять этой силой.

Он устало вздохнул.

— Помнится мне, что с тёмной материей ты не в ладах. Сначала бы освоил свою, прежде чем отбирать чужую.

— Люмьер меня тренирует. Но с извлечением, – кажется, я даже слишком громко сглотнул, так мне тяжело давались слова, – я прошу помочь именно тебя.

— Нет. Я тебя чуть не убил в тот раз. Забыл?

Не хотелось лишний раз вспоминать тот день. Единственный, кто знал, что я извлекатель, – это он. К кому ещё я мог обратиться за помощью, как не к первому студенту Академии Святых и Великих? Я подошёл ближе, но так, чтобы нас разделяли диван и кресло. Гедеон всё ещё вселял в меня вселенский ужас, хоть я и пытался обуздать свой страх.