Книга Да здравствует принц!, страница 167 – Фрэнсис Кель

— Я не видел этих фотографий, – честно признался я.

Моя мама, Грэйс Хитклиф, и моя настоящая мама, Северина Бёрко, были подругами в юности. Почему я никогда прежде об этом не задумывался?

— Хочешь, я принесу фотографии в следующий раз?

Я кивнул, и Оливия мягко улыбнулась в ответ, совсем как Леон. Возможно, мы начали перенимать мимику и жесты друг друга из-за того, что часто виделись.

Оливер окинул нас всех внимательным взглядом и задумчиво проговорил:

— Мы сидим точно так же, как когда праздновали защиту проекта по французской революции. Только не хватает вина и Скэриэла.

Мы согласились, но не стали продолжать тему. Скорее всего, каждый задавался вопросом, получил ли Скэриэл письмо с приглашением. Никто не решался озвучить это вслух. День обещал быть хорошим, а уходить в уныние не было никакого желания.

После того как смущённая Лора принесла сэндвичи с ветчиной, все плотно перекусили. Оливия сидела, поджав под себя ноги, а Оливер удобно улёгся на её колени. Убрав еду в сторону, Леон и я легли по другую сторону пледа, наслаждаясь прекрасной погодой и компанией.

— Какие Дома ещё есть? – спросил я, наблюдая за птицей, что свила гнездо в кронах дерева.

— Тебе Гедеон вообще ничего не рассказывает? – уточнил Оливер, лениво поедая кусочки банана на шпажке.

— Я считаю, что мы сейчас с ним заключили негласное перемирие.

— Перемирие? – повернувшись, Леон удивлённо выгнул бровь.

— Я не достаю его вопросами, а он не лезет ко мне. Идеальные братские отношения.

— Завидую, – протянул Оливер, когда Оливия легла рядом. – Мы с отцом на грани войны. Любой мой шаг может спровоцировать его. – Оливер доел банан и теперь размахивал шпажкой, словно мечом. Леон взял пустую шпажку с тарелки, и они лёжа устроили дуэль, размахивая шпажками и крича на французском: «En garde!».

Оливия прикрыла лицо широкополой шляпкой, которую привезла с собой.

— Всего в Академии пять Домов: Соларус, Марсен, Меркуро, Венериан и Плуто, – ответила она. – Первые три смешанные, а вот Венериан только для девушек, в то время, как Плуто только для парней. И я удивлена, что Оливер не хотел попасть в Плуто.

— Отец учился в Соларусе, – пробубнил Оливер, – поэтому я очень хотел туда.

— Что это за Дома? – спросил я, улёгшись на бок и подперев голову рукой.

— Дядя говорил, что Академия очень отличается от всего привычного, что мы видели. Это словно отдельная страна. Вот эти Дома – они как главные города со своими правилами и законами. Патриций означает «студент», «аристократ» или «горожанин».

— Мы будем жить в полисах, учиться и слушаться местного главу – префекта, – добавила Оливия. – Так мне объяснила мама.

— Я слышал, что там даже есть суд и тюрьма для студентов Академии, – задумчиво произнёс Оливер.

— Это странно, – признался я. – Страна в стране? Как будто нам Октавии мало.

— А мне очень нравится, – запротестовал Оливер. – Главное до местного суда дело не довести.

— Ты уж постарайся, – хмыкнул я.

Чуть позже во дворе появился наш садовник со шлангом, чтобы полить газон и цветы, но, увидев нас, лежащих на пледе, развернулся и направился к домику, где хранился всякий хлам.

— Стойте! – крикнул Оливер, поднимаясь.

— Только не это, – выдохнула Оливия, приподняв шляпку с лица.

Полукровка удивлённо указал пальцем на себя, как бы спрашивая: «Вы это ко мне обращаетесь?»