Книга Да здравствует принц!, страница 131 – Фрэнсис Кель

— Мы столкнулись с ним в коридоре.

— Надеюсь, не у женского туалета, – Оливер закатил глаза.

— Не будь таким вредным, – возмутилась Оливия. – Эллиот показался мне хорошим парнем.

— Парнем, – фыркнул Оливер.

— Я с ним не общался, – перебил Гедеон. – Но раз это сын Франка Лафара, а тот его так любит, стоит быть осторожнее и следить за тем, что вы говорите в присутствии Эллиота.

Мы кивнули. Гедеон, решив за всех, что собрание окончено, поднялся.

— Экзамены на носу, – сказал он. – Вам надо заняться подготовкой.

Когда за Люмьером и Оскаром закрылась дверь, – они вышли последними, не забывая препираться на ходу, – в просторном холле мы с братом остались одни. Гедеон спросил, продолжая смотреть на входную дверь, которая только что захлопнулась:

— Боишься?

Я хмуро уточнил:

— Чего?

— Экзаменов. – Он повернулся ко мне.

Давно мы не оставались один на один.

— Меня пугает только экзамен по тёмной материи, – признался я.

— Ты справишься. Верь в себя.

— Не знаю, как мне это поможет… – проворчал я, но тут Гедеон подошёл ближе и произнёс так тихо, что я еле уловил его слова:

— Ты сильнее всех в классе. Ты извлекатель, Готье.

Устало выдохнув, я почувствовал себя таким маленьким, беспомощным и слабым.

— Я не могу даже применить эту способность на экзамене. Эта сила вообще под запретом… – начал было я, но он меня перебил.

— Но если бы ты мог…

От напряжения я облизал сухие губы, не нашёлся, что ответить, но наконец неуверенно произнёс:

— Я… постараюсь.

Он положил ладонь мне на голову и чуть взлохматил волосы – жест настолько непривычный, что я растерялся. Гедеон тоже выглядел немного растерянным, как будто сам не ожидал, что может вдруг повести себя… как типичный старший брат, для которого такие жесты в порядке вещей? Спустя секунду мы оба сделали вид, что ничего не произошло.

Когда я уже было поднимался по лестнице в свою комнату, Гедеон окликнул меня.

— Готье.

Я обернулся.

Он достал из внутреннего кармана формы Академии Святых и Великих чёрный конверт, подошёл к ступенькам и протянул со словами:

— Прочитай, когда будешь один.

Я осторожно принял конверт и заметил аккуратным почерком выведенную чернилами фразу: «Готье Хитклифу от Уильяма Хитклифа».

Скрутив руки за спиной, двое чистокровных в униформе под отборную ругань и смешки протащили меня по длинному коридору – я еле волочил ноги, а узкий ворот куртки впивался в шею, словно удавка, – и резко остановились. Один из них постучал в дверь и, дождавшись команды, офицеры закинули меня в залитое светом помещение. Я распластался на полу, больно приложившись левым плечом. За спиной послышался звук закрывающейся двери: конвоиры покинули меня.

— Буду вам очень благодарен, если сядете на стул, – раздался сверху хриплый мужской голос.

Болезненно морщась, я приподнялся на локтях и увидел чистокровного в кителе, мирно сидящего за письменным столом. Он что-то увлечённо писал и на меня даже не взглянул.

— Джером Батлер, я правильно понимаю? – вежливо поинтересовался он.

— Да…

Оглядевшись, я понял, что нахожусь в просторном кабинете. Пахло дорогим табаком, особым средством для полировки мебели – не тем дешёвым, каким пользовался я в Доме Спасения и Поддержки, чтобы держать столы и стулья в надлежащем виде, – и стойким мужским парфюмом, запах которого сразу забивался в нос. На стенах висели фотографии офицеров при параде и членов Совета старейшин, скорее всего, в полном составе – их было так много, что сложно с ходу разобраться. На одном снимке хозяин кабинета важно пожимал чью-то руку и смотрел прямо в камеру.