Книга Да здравствует принц!, страница 128 – Фрэнсис Кель

Я мрачно кивнул.

— Не переживай, сестра меня тоже не слушается. – Оливер ободряюще похлопал меня по плечу, и Оливия не раздумывая ударила его в бок, да так незаметно, что никто в гостиной, кроме меня, не обратил внимание. Оливер вскрикнул: – Ай! Но это же правда!

— Оливия, как тебе в окружении этих оболтусов? – спросил Люмьер.

— Всё в порядке, держусь.

— Зато мы не в порядке, – прошептал Оливер, и, чтобы не получить от сестры ещё один тычок в бок, отошёл на безопасное расстояние, встав между мной и Леоном.

— Слышал, что у тебя наставницей стала Энфис, – проговорил Люмьер.

— Да, мне её отец посоветовал. Вы знакомы?

— Ага, ещё бы, – влез Оскар. – Очень близко знакомы. Скажем так, они плотно занялись изучением физиологии.

Мы с Оливером и Леоном переглянулись, но промолчали.

— Оскар и сам бы хотел быть с ней в паре, она ведь отличница, – ядовито парировал Люмьер, – да вот только Энфис не захотела.

— Энфис и с тобой бы не захотела, но через тебя удобно заполучить Гедеона.

К нашему всеобщему удивлению, Люмьер расхохотался.

— Кого-то она мне очень напоминает, – довольно произнёс он.

Оливия плотно сжала губы и в целом выглядела так, словно сейчас набросится на кого-нибудь из них и растерзает. Мы втроём, – я, Леон и Оливер, – на всякий случай отступили на шаг.

— Ей нравится Гедеон? – невинно спросила Оливия, но её голосом можно было резать металл.

— Она влюблена в него с первого курса, – ответил Оскар.

— А Гедеон? – тихо спросила Оливия, затаив дыхание.

— А Гедеону нравится только учиться, – Оскар пожал плечами.

— И фехтование, – добавил Люмьер.

— И власть, – проговорил Оскар

— И… – начал было Люмьер

— И возможность надрать вам зад, если вы не прекратите обсуждать со всеми мою личную жизнь, – холодно прервал их Гедеон, спускаясь по лестнице.

* * *

Габриэлла, – как мы все надеялись, – выполняла домашнее задание в своей комнате, а значит, не могла больше нам помешать. Не в ближайший час. Да и прислуги дома не было, как и отца. Мы расположились в гостиной, предчувствуя сложный и долгий разговор.

— Значит команданте посетил вас, – скрестив руки на груди, подвёл неутешительный итог Люмьер.

Он прислонился к стене между высоким книжным шкафом и позолоченной картиной с канарейкой в клетке. Картину нарисовала мама ещё до того, как узнала о заболевании. После неутешительного диагноза ей пришлось отказаться от красок, холстов и мольберта. Мама так быстро теряла силы, что в скором времени не могла даже держать вилку. С её уходом мы долго пытались собраться с силами, чтобы разобрать её вещи, которые частями хранились на чердаке. Только на днях Гедеон нашёл там картину и повесил в гостиной.

Люмьер обвёл всех нас испытующим взглядом.

— Франк Лафар вызывал вас к себе? – обеспокоенно уточнил Оскар.

Он стоял у кресла, засунув руки в карманы студенческих брюк, и вглядывался в наши лица, словно ответ был написан у нас на лбах. Мы – Леон, Оливия, Оливер и я – уместились вчетвером на диване, тесно прижавшись друг к другу, будто только что вылупившиеся птенцы в гнезде, и нервно переглянулись. Замявшись, я ответил:

— Он навестил меня и Леона дома, а близнецов – в конюшне.

— Мистер Лафар с Оливией почти не общался, только со мной, – уточнил Оливер.

— Значит всё вышло на новый уровень. – Оскар задумчиво нахмурил брови.