Книга Люди и звери, страница 78 – Александр Трусов

Так же как и я. Наверно, Клопотов подумал о том же, потому что следующий вопрос он задал недовольным тоном.

— Откуда ты звонишь?

— Тебе-то какая разница? Я вот что хотел спросить. Как давно ты знаешь Ждановича?

— Кого? – продолжительность паузы после моего вопроса составила несколько секунд. – Германа? Не знаю, наверное, лет семь-восемь. Тебе то что?

— Дело в том, что мне он тоже знаком. Ты работаешь на него?

— Послушай, – его голос стал скучным. – Где я работаю, для кого я работаю и за какие деньги я работаю, не знает даже моя жена. Иногда я и сам не догадываюсь о том, чьи деньги мне платят. Ты сейчас меня спрашиваешь как сотрудник милиции или как друг?

— А как ты хочешь, чтобы я спросил?

— Слушай, Мальцев, а не пошел бы ты? Тебе больше делать нечего, как только ковыряться в моей трудовой книжке? Зачем тебе Жданович?

Если бы я сам знал зачем.

— С чего ты взял, что он меня интересует? Просто я очень удивился, когда увидел тебя в Смольном. Насколько я помню, ты никогда не любил власть.

— Зато я очень люблю, когда мне платят деньги. Ты хоть знаешь, сколько сейчас стоит кошачий корм?

— Не шантажируй, – я улыбнулся в трубку. – Мурч это мое слабое место.

— Я знаю, Саша. Знаю. Когда ты его заберешь?

— Давай завтра, – я покосился на вернувшуюся в комнату Татьяну. – Возможно вечер у меня будет занят. Ты ключи оставил?

— Как ты и просил, в соседней квартире. Может, я его сам привезу? Еще немного, и он меня домой пускать не будет.

— Лады, – согласился я, поскольку тащиться с больной ногой через полгорода вместе с орущим в сумке котом у меня большого желания не было. – Только покорми его предварительно, иначе он ночью весь дом поставит на уши своими воплями.

— Кошачий корм! – посмеиваясь, напомнил Клопотов. – На твоего кота я трачу свои деньги. Скоро придет время расплачиваться.

— Сочтемся, – ответил я и положил трубку.

— «Поставит на уши»! Ну у тебя и лексика, – Татьяна уже сидела за ноутбуком и, уставившись в монитор, осторожно прихлебывала горячий кофе. – Угораздило меня связаться с ментом.

— Это не ментовской жаргон, а пограничный. Ты когда-нибудь в погранвойсках служила?

— Слава богу, нет, – она поморщилась. – У меня и у самой есть то, что нужно охранять от внешних посягательств. Ни один пограничник не справится с этим так как я. Хотя, – она вдруг оторвалась от экрана и хитро на меня посмотрела, – все зависит от того, насколько опытный это будет пограничник.

— Чтобы ты знала, в советское время в пограничных войсках практически не было «дедовщины». Само собой, это понятно. Сегодня ты издеваешься над своим сослуживцем, а завтра во время наряда он тебе пулю пустит в спину. Наши офицеры жестоко пресекали малейшие проявления неуставных взаимоотношений. Поэтому нам ничего не оставалось, как придумывать так называемые «эквиваленты» наказания и воспитания «молодых». В их числе была и процедура «поставить на уши». Допустим, одного из служащих-первогодников несколько «стариков» подлавливали в туалете и, обступив со всех сторон, интересовались, сколько им осталось до «дембельского» приказа. Если он не знал или ошибался хотя бы на день, его переворачивали вверх ногами и строго вертикально опускали несколько раз вниз головой, так, чтобы он коснулся макушкой пола. Иногда опускали на подушку. Это было не больно, скорее смешно. Но очень позорно. Весть о том, что тебя «поставили на уши» моментально разносилась по всей части. А после приказа о демобилизации уже «молодые» имели право «ставить на уши» своих «стариков». Вот тогда-то и начиналось настоящее веселье.