Книга Старый дом на краю счастья, страница 48 – Ирена Квасневская

Я прошмыгнула в дом и заперлась в спальне. Помнится, когда я загадывала желание о собственном доме, там был пункт «место, в котором можно закрыться ото всех».

Вот уж не думала, что эта опция пригодится мне в такой ситуации. Я сидела на подоконнике, смотрела на синее-пресинее мартовское небо и красные крыши домов, неуклонно наступающую весну, вот-вот готовую взорваться на ветках зеленым огнем. У меня в руке был телефон, но я не звонила. Он вернулся. Скребся в запертую дверь и трусливо умолял никуда не звонить.

— У тебя стресс… ты сейчас переживаешь… Хочешь, я куплю тебе путевку на море, чтобы ты отдохнула? Хочешь, прямо сейчас переведу тебе денег, скажи, сколько?

В голове была звенящая пустота.

Я не решалась набрать номер.

Кошмарное дежавю.

Снова, как четыре года назад, только декорации другие.

Мы другие.

Я другая.

Вдруг раздался звук сирены и возле ворот остановилась полицейская машина.

Он с яростью пнул дверь:

— Сука! Тварь! Все-таки вызвала полицию?! Я тебе этого никогда не прощу, мразь!

Странно.

Я не звонила. Может, соседка?

Из машины показались двое полицейских и постучали. Я боялась выйти им навстречу. Открыла окно и крикнула, чтобы заходили, не заперто. Только когда они вошли в дом, я решилась отпереть дверь спальни.

Присмиревший кухонный боец бросал на меня злобные взгляды.

Полиция разбиралась недолго. После проверки документов и выяснения сути вопроса его посадили в машину, а один из полицейских, обернувшись на пороге к напарнику, произнес:

— Ну что, Бартек? Мы всего лишь в очередной раз спасли мир…

Вечером этот полицейский написал мне, поинтересовавшись, как дела, не сильно ли я напугана, не нужна ли мне помощь. Сказал звонить, если вдруг бывший снова вздумает меня потревожить. Подсказал телефон кризисного центра для людей, переживших семейное насилие.

Сказал, что там есть психолог и юрист, которые могут проконсультировать.

Уже позже, когда я в качестве волонтера помогала нашим девочкам, оказавшимся в ситуации семейного насилия, узнала, что такие центры – настоящее спасение для людей, которые столкнулись с этим и не знают, куда им уйти.

Ведь зло, которое совершается под крышей дома, очень сильно отличается от абстрактного – например, когда на тебя напали грабители в парке. Там ты точно жертва. Никто не скажет: «наверное, ты неправильно себя повела», «надо быть мудрее и уступать», «со мной такого никогда не случалось».

Человек, которому ты привык доверять, которому открылся, имеет над тобой власть, это делает тебя беззащитным. Ведь он не какой-то условный негодяй, который совершенно точно стоит на стороне зла.

Если автор насилия – близкий человек, то между вами есть история любви, тепло, чувства, воспоминания. Они никуда не исчезают, даже когда происходит что-то ужасное. В этом случае мозг просто начинает подсовывать объяснения, оправдания, какие-то отговорки – только бы не разрушить привычный мир.

Я очень хорошо знаю, как это важно – чувствовать, что у тебя есть, куда пойти.

Хорошо, если есть родные, подруги или просто место, где ты чувствуешь себя в безопасности. Я помогала женщинам и девушкам, оказавшимся в такой ситуации, в том числе с поиском приюта, переводом, обустройством. В таких «домах одинокой матери» в Польше огромное количество «наших» девочек – тех, кто оказался один на один с бедой и кому некуда идти, потому что все родные и близкие остались по ту сторону границы. Часто они прибегают туда без вещей, с грудными детьми, иногда с травмами… Их мужья или партнеры чувствуют свою безнаказанность, уверенные, что в другой стране «никуда она не денется», и от этого у многих просто срывает крышу. И не нужно думать, что это все какие-то маргиналы, у которых одно развлечение – пить, а потом драться. Все девочки, с которыми я общалась, из внешне очень благополучных и обеспеченных семей. Таких, где отпуск два раза в год на море, фоточки в Instagram* и статус «счастливая мама двух ангелочков». На это не влияет ни доход, ни уровень образования: у одной из моих подруг муж – айтишник, успешный и ценимый коллегами специалист. У другой – вице-директор в крупном банке, возглавляющий юридический отдел… Да и мой бывший – человек с двумя высшими образованиями и аспирантурой за плечами, преподаватель в одном из столичных вузов, спортсмен и насквозь положительный персонаж с кристально чистыми анкетными данными. Никогда не знаешь, от чего сорвет у человека планку и унесет в открытый космос. И то, что люди, столкнувшиеся с домашним насилием, – это сплошь маргиналы из неблагополучных семей, кого в детстве били и держали на цепи, тоже заблуждение. Я, например, тот самый зацелованный ребенок, мамина и папина принцесса, которую в жизни по попе не шлепнули. Скорее, насилие в детстве может быть причиной того, что человек готов терпеть и прощать такое отношение, хотя тоже не факт. Но то, что случиться может абсолютно с любым – это точно. Просто в большинстве своем говорить об этом не принято, а «битая баба» – это что-то позорное, вроде клейма. Я ведь тоже объясняла знакомым, что неудачно упала. Стыдно.