Книга Старый дом на краю счастья, страница 34 – Ирена Квасневская

Приехав, занимали пустующий дом. Без документов – их начали выправлять позже. Бывало, что спорили с соседями, где ставить забор, когда делили одну большую ферму на два-три хозяйства.

В каких-то домах было специально что-то сломано или испорчено, например, выбито окно или засыпан колодец, а то и заткнут дымоход. В каких-то наоборот – чисто прибрано и даже оставлена записка: «Здесь жили хорошие люди, которые своим трудом построили этот дом. Позаботьтесь о нем».

Я знала эту историю и с другой стороны. Друг нашей семьи, пожилой немецкий бюргер, был из силезских немцев. Когда-то со слезами он оставил свой дом, построенный его отцом.

Дом, в котором он родился и вырос… Оставил с мебелью и всей обстановкой, потому что в Лейпциге, где он поселился, ему обещали служебную квартиру. Взял жену и сына и уехал в неизвестность. Потом, уже много лет спустя, когда раны и обиды, нанесенные этой трагедией, перестали кровоточить, он приехал туда, в свою деревню.

Выпил с нынешним хозяином чаю на новенькой веранде, пристроенной к его дому. Всплакнул перед старой яблоней, посаженной отцом… Вспомнил, как таскал кислющие зеленые яблоки, пока бабушка не видела – от нее можно было и мокрым полотенцем схлопотать. Словно вновь почувствовал запах яблочного штруделя, который пекла только она, любимая Ома^[1]. Прошелся по улочке – такой знакомой и такой чужой. Уехал обратно, неся в сердце непроходящую боль. Его дом был в отличном состоянии, а вот большинство других царапали глаз покосившимися крышами, выбитыми окнами, кое-как заткнутыми старой подушкой или забитыми фанерой. Большинство новых жильцов категорически не хотели что-то делать – ремонтировать, заботиться, ухаживать, опасаясь, что они действительно тут временно. Что завтра снова приедет капитан и велит паковать вещи.

Но сейчас таких старых и неухоженных домов оставалось немного. Все же сменилось два или даже три поколения владельцев, люди привыкли к мысли, что они здесь полноправные хозяева. Большинство уютных домиков красовались с новыми крышами, умытыми окнами и радовали глаз нарядными палисадниками.

Наш был, скорее, исключением. Хотя кое-где виднелась хозяйская рука, но очень долгое время она ни к чему не притрагивалась: там жил пожилой и немощный человек, оставивший этот дом в наследство своему племяннику. Многие вещи он сделать просто не мог, а что-то и не хотел – зачастую людям в возрасте любые перемены даются с трудом.

В самом доме было два этажа, запыленный чердак и загадочный оплетенный паутиной подвал, который навевал мысли о средневековых пыточных камерах.

Внизу располагались три большие комнаты и кухня, еще две комнаты и ванная в той части, которая раньше была хлевом, потом ее отремонтировали и присоединили к жилой. Наверху спальня и два примыкавших к ней с двух сторон помещения, которые хозяевами использовались как кладовки, а мне в них сразу увиделись кабинет и гардеробная.

Я со смешанными чувствами приглядывалась к нашему новому жилищу. Пыталась разглядеть красоту, проступающую сквозь разруху и воспринимать это как очередное приключение. Детям я именно так это описывала – ура, мы переезжаем в настоящий старинный дом с привидениями, будет интересно и весело! Будем жить в деревне и топить печку дровами, как в сказке!