Книга Старый дом на краю счастья, страница 33 – Ирена Квасневская

Он озвучил стоимость дома – это было ровно в два раза меньше, чем у того, что я себе когда-то намечтала, но так и не купила.

— Могу вечером заехать за пани и показать! Съездим на место, и вы все увидите!

И мы поехали посмотреть.

Впечатления были спорные. Чувства противоречивые.

Когда я впервые увидела его в вечернем свете желтоватых фонарей, я подумала: «Ого! Вот это красота! И какой он огромный!»

Но чем больше ходила и узнавала, тем больше вылезало скрытых дефектов. Старый немецкий фермерский дом. Более чем столетняя постройка – основательная, выстроенная на долгие годы… но эти годы уже прошли. Черепичная крыша кое-где прохудилась, отопления нет – вместо этого есть старая угольная печь. Полкухни занимает дровяная плита, правда, скорее, для красоты. Готовить можно на газовой плите – точно такая же была у моей бабушки в ее хрущевке, разве что газ не магистральный, а нужно привозить баллоны. Центральной канализации тоже нет – только септик, который надо откачивать.

В самом доме пахло мышами и старостью, как на заколоченной даче, которую открываешь по весне.

— Соглашайтесь, – подзуживал риелтор. – За такие деньги все равно ничего не найдете.

Это было правдой. Таких цен не было ни на продажу, ни на аренду – я уже основательно перелопатила рынок, но колебалась.

С одной стороны, я никогда не жила в доме и понимала – на самом деле нет, не понимала, – сколько нужно усилий хрупкой городской барышне, чтобы освоиться в деревенском жилище. С другой, видела перспективу. Шикарные лофтовые пространства, дубовые балки, старинная кирпичная кладка, которую было видно сквозь облупившуюся штукатурку. Здесь можно сделать невероятную красоту!

К тому же по какой-то горькой иронии он напоминал тот, первый, так и не купленный – только выглядело все не как копия, а как карикатура, будто королевская мантия оказалась перешитой из старой шторы.

Ну и наконец последний аргумент, финансовый – нам в любом случае надо было переезжать, а все, что я видела за эти деньги в городе, было еще хуже.

Дом был действительно огромный: кроме жилой части под длинной крышей было еще два больших сарая, в которых раньше размещались хлев, конюшня и амбар – типичная планировка дома зажиточных немецких крестьян. Эта часть Польши – Силезия – до Второй мировой войны принадлежала Германии, а после ее отдали полякам взамен тех земель, которые у них забрали: восточная Польша с Львовом и Гродно стали западной Украиной и западной Белоруссией. Все коренные жители деревни, где нам предстояло поселиться, были оттуда – «с кресов», как говорят поляки. Уже позже, когда мы познакомились с соседями, услышали много историй о том, как выглядел этот переезд. Старенькие бабушки вспоминали, как их детьми привезли сюда, в паре домов еще оставались прежние хозяева, которые шипели «вы здесь ненадолго», но большинство домов уже были пусты.

Везли их вместе со всем скарбом и скотиной в товарных вагонах.

Бывало так, что поезд останавливался посреди поля, сопровождавший их капитан в советской военной форме показывал на деревню, видневшуюся на горизонте, и спрашивал, кто хочет тут остаться. Высаживал желающих. Дальше они добирались до этой деревни на телегах, в которые наспех выгружали свои нехитрые пожитки, грузились сами с детьми и домочадцами, привязывали к подводам скотину.