Книга Книга Фейшеса, страница 131 – Жауме Кабре

Фра Жуной почувствовал, что смертельно устал и крик пронзает его голову, как шпага.

— Теперь я все ясно вижу и не могу молчать. – Голос его звучал нарочито невозмутимо, подчеркивая контраст. – И как духовник, советую вам не налагать чрезмерное наказание на согрешивших новиций. Это опасно для их здоровья.

Мать настоятельница внезапно вскочила, совершенно вне себя от ярости:

— Я вас выгоню. Вы потеряете все… Вы… вы дьявол. Я потребую, чтобы вам незамедлительно прислали замену.

Фра Жуной тоже встал, не уступая, и пробормотал сквозь зубы, что будет только рад. Театрально воздев руку, он провозгласил:

— Дьявол – это вам не фокусы со свечками. Мы живем, чтобы сомневаться, преподобная аббатиса. В вашей непогрешимости нет заслуги. Она не свята, она оскорбительна. В этой вашей правде, не тронутой человеческим сомнением, и кроется дьявол. А больше никакого дьявола и нет…

Он замер с протянутой рукой, чувствуя себя нелепо: не дослушав речь и до половины, преподобная настоятельница удалилась, а он продолжал сам с собой рассуждать о дьяволе. Рыдая, она покинула келью; от нее не ускользнуло, что священник отрицает существование дьявола, а в устах исповедника это кощунство. Она шагала по клуатру, чтобы успокоиться, тоскуя по белой кобыле, на которую она когда-то, еще в миру, вскакивала в моменты отчаяния и мчалась во весь опор.

Оставшись в одиночестве, фра Жуной пал духом. Визит настоятельницы произвел на него чрезвычайно тяжелое впечатление. Надменная святоша несказанно ему опротивела, как, впрочем, и вся подвластная ей обитель; на этом посту его удерживало только несколько простодушное чувство долга; он решил написать в епархиальную канцелярию с просьбой срочно прислать себе замену и стал раздумывать, как скоротать время до отъезда. Хотел укрыться в прелюдии Баха, но струны души заржавели: ему слышны были лишь собственные униженные вздохи. Вопреки обыкновению, изнутри его подтачивала странная гордость и решимость дать бой и не сдаваться.

Сестра обязана обладать достаточным благоразумием, чтобы распознавать и противостоять дьявольским соблазнам в молитвах и трудах на благо общины. Если она не умеет их различать, то должна просить помощи у настоятельницы, дабы та научила ее этому искусству (из Части девятой).

В жизни кающейся монахини умение владеть чувствами существенно; монахиня Ла-Рапиты не должна допускать беспорядка в глазах, слухе, речи и прочих чувствах, и потому непрестанное и постоянное Полное Безмолвие служит тому залогом.

Походка, когда требуется, должна выражать смирение, без гордыни или нетерпения, с телесной сдержанностью (из Части второй).

Из соображений скромности и приличия ни одна сестра не должна плевать на пол; при настоятельной нужде пусть делает это в огороде или использует платок, пригодный и для этой цели. Плюя, она должна думать, что плюет на дьявола, и это укрепит ее дух (из Части шестой).

– «Среда, девятое. Приходит час, когда мое перо трепещет над листом бумаги. Мне кажется, настало время все рассказать. Конечно, подробности находятся под защитой тайны исповеди, но мне они, разумеется, стали известны из других источников. Вследствие этого на меня не распространяется священная клятва о неразглашении, которой связаны исповедники, бесстыдно нарушенная отцом Жуноем. Молчать мне нельзя, ибо его преосвященство просит разъяснений. Я объясню суть дела вкратце, зная, что эти документы строго конфиденциальны».