Книга Моя девочка, страница 19 – Victoria Autumn

Он тряхнул головой. Без «вдруг». Ася не такая.

Но приплетать её к этой истории никак нельзя — пусть переждёт дома, тем более, что она прекрасно знает, где Алекс держит запасные ключи, а значит, сможет спокойно уйти и сделать вид, что вообще не знает никаких Алексеев Николаичей, а в остальном — да хоть трава не расти. На работе мигом узнают про привод в полицию, а раз удар был, и побои тоже сняты, доказать вину не составит труда для прокурора. Сколько там сидят за избиение малолетних? Лет пять? Пятнадцать?..

— Говорить-то будем? — товарищ лейтенант вздохнул и отложил ручку в сторону, снова с щелчком надев на неё колпачок. — Дружище, я всё понимаю, не поделили бабу, так драться-то зачем? Они ж дети ещё.

— Дети… — Алекс тупо опустил глаза к столешнице, разделявшей её и лейтенанта. И тут же встрепенулся, ощутив, как сердце прыгнуло к горлу. — Какую такую бабу?

— Настя… как её там? — Жиглов пролистал несколько страниц толстой тетради перед собой. — Несовершеннолетняя Настя Авдеева. Потерпевший настаивает, что имел с ней романтические отношения, пока не появился ты и не уволок девочку. А когда он попытался вступиться, ты вмазал ему по кумполу, да так, что мальчишке наложили несколько швов.

— К-каких… что? — он смотрел сквозь усатое лицо полицейского, воспроизводя в памяти произошедшее. — Не было у них никаких отношений! Они пытались… они…

Лейтенант улыбнулся, и Алекс понял, что проболтался. Полицейский сложил на столе руки и чуть склонился к сидящему перед ним подозреваемому и с выражением всепонимания спросил:

— Любишь молоденьких, да?

— Да что… что вы… я не… — в горле пересохло. Алекс потянулся к стакану с водой, стоящему возле него, и сделал несколько жадных глотков, только бы заткнуться и не сморозить что-нибудь ещё.

«Я буду говорить только в присутствии своего адвоката», — мелькнула в голове фраза из какого-то американского фильма.

Увы, жизнь — не голливудское кино, и никаких хэппи-эндов тут не бывает. Придётся как-то выкручиваться.

— Ася… Настя Авдеева… в общем, я был её репетитором по математике. И мы подружились.

Глубокий вдох. Только не сказать ничего лишнего, не подставить девочку, не устроить ей свидание с этим усатым провокатором, а то и ему добавят, и ей что-нибудь пришьют. Всенародное порицание, всякая там ненависть и травля в школе — зачем это Асе? Нужно говорить как можно более осторожно.

— И как тесно вы дружили? — как бы между прочим воспользовался паузой полицейский.

— Мы созванивались, иногда… иногда даже переписывались, — про личные встречи товарищу лейтенанту лучше не знать, в жизни не поверит, что они действительно ходили купаться и ели мороженое, а у него дома гоняли чаи с печеньками. — Иногда гуляли… в городском парке, и Настя делилась своими проблемами по школе.

— И однажды сказала, что влюбилась, так?

«Так», — чуть не сказал Алекс. Но сдержался.

— Нет, она… она говорила, какие получила оценки, как складываются отношения с педагогами, и много… такого.

Он глубоко вдохнул. За окном взвыла сирена, заставив его вздрогнуть от неожиданности. В отделении пахло свежесваренным кофе и какими-то пирожками, дело медленно шло к обеду.

— Я знал её в лицо, и как-то раз… гулял в одном районе. И увидел через окно, что её теснит в угол какой-то урод.