Онлайн книга «Я тебя отвоюю»
|
Даша улыбнулась во сне, прижимаясь к нему еще тесней, он во сне же и ответил, отпуская прядь, скользя рукой по спине… Соня не поняла, когда перестала дышать, а Вера… Не сдержалась — всхлипнула… И тут же постаралась прикрыть рот руками, чтобы не разбудить, ведь сдержать слезы теперь точно не смогла бы. Они побежали по щекам, дыхание участилось… — Тихо… — и даже слово, произнесенное одними губами, «сдобренное» суровым взглядом, не помогло… — Тихо, я говорю… Соня попыталась так же незаметно закрыть дверь в спальню, отступила, развернулась, раскрыла объятья, в которых сейчас нуждалась вряд ли только Вера. Волошина по-прежнему зажимала рот руками, чтобы сдерживать излишне громкие всхлипы, но плечи тряслись так красноречиво, что сомнений не было — истерике требуется выход. Такой отчаянной, и такой счастливой… — Тихо, Верчик. Тихо… Идем на кухню, хорошо? — Соня старалась говорить тихо и ласково. Смиряясь с тем, что слез им не сдержать. — Сейчас пустырнику накапаем себе, да? У Даши должен быть. А потом, как проснутся, как получат… Неделю сидеть не смогут… — и столько в этих словах было облегчения, что Вера не сдержалась. До этого тряслась от слез, а теперь — от вдруг родившегося в грудной клетке смеха. Заразительного, как оказалось, потому что начала тихо хихикать Волошина, а Красновская подхватила почти сразу… — Вот мы клуши, Соня… Вот клуши… И неслись же так… Я думала, сердце выплюну… — шептала, сгоняя слезы с глаз, снова за бок ухватилась от воспоминаний, как кололо… Посмотрела на дверь, за которой… Все так мирно, нежно, трепетно… И снова вместо смеха — всхлип… — Пойдем, говорю, — который София улавливает, хватает такую же сумасшедшую мамочку, как она сама, за локоть, тянет в нужную сторону… — Не будем пустырник искать. Коньяку выпьем, — и произносит, чувствуя, как на душе с каждой секундой становится все легче и легче. И срочно нужно сесть, потому что ноги готовы в любой момент подкоситься. * * * Даша проснулась первой, сморщила нос, через дрему слыша мешавшие звуки, но не желая признавать пробуждение. Было так хорошо, тепло, уютно… Снова расслабилась, вздохнула, прижалась к Стасу сильнее… А вот когда на кухне отчетливо громыхнуло, резко открыла глаза, запрокинула голову, встретилась взглядом с таким же удивленным взглядом Стаса. — Может окно не закрыли? — Даша предположила хрипловатым после сна голосом, Стас же только пожал плечами. Красновская откатилась, спустила ноги на пол, потянулась… Стас успел встать, обойти кровать, открыть дверь в спальню, протянуть руку Даше, чтобы помочь встать. Уже он ей, а не она ему… К кухне они шли вместе, одинаково хмурясь… Стас немного впереди, Даша чуть сзади… — Мама… Вера… — а оказавшись на пороге, так и вовсе откровенно обалдели. Женщины сидели за столом, между ними — бутылка коньяка и чайник с чаем, а еще почему-то салатница с вываленным в нее печеньем и нарезанный сыр с оливками на тарелке. Композиция — элегантней никуда. И сами они… Смеющиеся. Раскрасневшиеся. София со стаканом в руках, обмахивающая лицо листом для переписки со Стасом, Вера — водящая по своему стакану указательным пальцем. Не окликни их Даша — может и не заметили бы, что их междусобойчик нарушили хозяева жилья. — О, проснулись… — вот только смущаться по этому поводу не планировали. София поставила стакан, окинула державшихся за руки, чуть взъерошенных, удивленных детей строгим взглядом, задержавшись на том самом переплетении пальцев… — А трубку кто брать будет? Вас же человеческим языком просили не ставить на беззвучный! Просили? |