Книга Стану смелой для тебя, страница 30 – Мария Акулова

— Если хотите – у меня есть кофе…

Говорила и чувствовала, как щеки загораются. Уже произнося, не объяснила бы, зачем это делает. А вместе с тем, как в мужских глазах начали зажигаться смешинки, они же растягивать губы, захотела провалиться сквозь землю.

Чернов смотрел на неё с усмешкой, потом зачем-то на подъезд, на запястье с часами, снова на неё…

— Спасибо, Санта. Но я – пас. Для кофе поздно. – И произнес примерительно абсолютно разумную вещь, которая должна бы осадить. Да только...

— А для вина?

Глава 7

Звать ночью в гости на вино мужчину, который за рулем и вроде как только что тебя подвез домой «по дружбе», – это по сути приглашать его на секс.

Практически в открытую.

Бесстыже.

Так откровенно, что он прямо при тебе может полезть в бардачок за резинками. Ведь а почему бы и нет? Не на диване же ему потом постелют.

Плоха ли сама по себе такая перспектива? Нет, конечно. Как сказал когда-то Чернов: всё зависит.

Для кого-то – вполне допустимо. Вероятно, допустимо даже для самого Данилы (хотя Санта об этом предпочитала не думать). Но для неё – слишком смело.

Поэтому и эта глупость осталась произнесенной мысленно.

В реальности, конечно же, она его не пригласила.

Ему не пришлось сначала удивляться наглости одной знакомой ему с детства «папиной гордости», а потом деликатно сливаться или напрямую объяснять, что подобные предложения в её исполнении очевидно не интересуют.

Данила отказался от кофе. Санта, чуть зардевшись, пожала плечами, ещё раз благодаря, выходя из машины, поднимаясь в квартиру.

Он уехал куда-то дальше в свою жизнь, она осталась наедине с вином в своей.

Действительно пригубила, думая о сказанном Данилой.

О себе и о братьях.

Немного жалела, что зачем-то с ним разговорилась. Ведь всегда предпочитала подобное держать в себе и ни с кем не делиться. Но с ним не сдержалась. Но, как ни странно, не боялась, что выложенная информация всплывет где-то в самый неподходящий момент, вытряхивая грязное бельишко склок Щетинских и пороча тем самым имя её отца. Санте казалось очевидным, что Данила – не такой. Отчасти поэтому и вызывает в ней такой восторг. Но он – исключение. А правило другое.

Именно ради того, чтобы имя и память отца не полоскали, они с мамой когда-то пошли практически на всё. На всё же согласились. Не судились. Ни с кем не ругались. Просто пытались свыкнуться с жизнью, в которой очень часто накатывает боль и страх. Где несказанное навсегда таким и останется. Где до бесконечности жалеешь о том, за что прощения уже не попросишь.

Не мучила ли совесть старших сыновей её отца, и понимали ли они, почему «младшая семья» Петра вела себя именно так покладисто – Санта не знала.

Просто на всю жизнь запомнила взгляды и слова братьев, которые они бросали в сердцах, делая им с матерью ещё хуже. Скорее всего, получая от этого удовольствие. Чувствуя отмщение... За что-то.

Как ни странно, заснула в тот вечер Санта крепко.

Утром в субботу проверила мобильный и обрадовалась, что не сделала этого ночью. Данила дал ей свой номер во время первой встречи. Конечно же, Санта его записала. И, как оказалось, он тоже.

Потому что где-то черед десять минут после того, как она была дома, прилетело: «Могла бы и отписаться, что в квартире и закрылась, умница».