Книга Стану смелой для тебя, страница 143 – Мария Акулова

Данила не тешил себя иллюзиями на свой же счет. Он для Санты – далекий от «хорошего» вариант. Он сто лет не ввязывался в прямо-таки отношения. Он сексом занимается. С теми, кто нравится. Не шлюшничает по-черному, но и обязательствами с эмоциями свою жизнь не перегружает. Когда-то он обжегся на планах строить что-то большее. С тех пор прошло много времени, которое доказало: без сложностей вполне можно жить. Он жил. А влюбился, по иронии, в дочку наставника. Которой толком и предложить-то с уверенностью в своих силах нечего.

Умение строить в нём – атрофировано. Ближайшие планы на жизнь – другие. Убежденности в том, что хоть что-то может получиться – ноль. Убежденности и в том, что преград много – сто процентов.

Санта хочет стать юристом, а может стать его любовницей. Их историю запомнят. И сколько бы ни продлилась, к ней потом полжизни могут относиться соответственно.

Вот и оставит он её – с разбитым сердцем, неоправданными ожиданиями и репутацией, полной изъянов. Потому что ей и так будет сложно: никто не понимает, что там внутри у Щетинских. А она может стать ещё и девочкой, "взлетевшей через постель".

Этого надо бы избежать.

Но она открывает дверь в подъезд, по глазам Данилы бьет яркий свет. И вместе с тем, как его становится меньше – в его грудной клетке теснее.

Вслед за Сантой к подъезду подходит один из её соседей. Решение принимается само.

Сами же несут ноги. На тот этаж. К той двери.

Палец вжимается в звонок.

Руки обнимают ту.

Губы находят те.

Она просит остаться – они как вспыхивают.

С ним такого не было давно.

С ней, как оказалось, никогда.

Но почему она позволила – ему неясно. И ему важно понять.

Он не жалеет, но Санта права: знал бы – не стал. Это обычное человеческое желание не усложнять себе жизнь. И ей тоже не усложнять.

Но теперь – это уже не вопрос, а свершенный факт. Условие, из которого предстоит исходить.

И он хочет. Просто правильно.

Без домыслов там, где можно получить признание.

* * *

Санта спала сладко, а он так и не смог себя заставить заснуть полноценно. Чтобы не мучиться – встал. Уходить не собирался – обещал ведь, что не бросит. Только со вздохом отметил пятно на сброшенном покрывале, намекнувшее: совершенно точно ошибки нет.

Вздохнул, сходил в душ. Проверил почту, мессенджеры. Даже перезвонил, куря на балконе, паре человек. Потом сидел в гостиной. Бродить и шариться не считал допустимым. Но к полке ноги повели. А может снова сердце.

И он ведь не дурак, да и память у него хорошая. Что за книги – узнал. А ещё фото нашел. Свое с её отцом. Вложенное в одну из книг. Он такое не дарил. Щетинский тоже вряд ли стал бы сентиментальничать. А если да – то там должны были быть фото с другими людьми.

Или просто отца.

Но нет.

И в отличие от умницы, у него по логике – твердая пятерка. А ещё он не спешит.

Сначала возвращается на диван. Думает. Потом – с книгой – идет на кухню. Варит себе кофе. Делает несколько глотков, оборачивается…

Санта думает, что движется бесшумно, и может так и есть, но он её нутром чувствует. И желание её чувствует. Она хочет тепла. Такого, как ночью.

Он хочет его дарить. Но ему мешает зуд на подкорке. Ему нужно поговорить.

Санта садится на «его» стул, отпивает с улыбкой из «его» чашки. Гладит его книжку…

Она умиротворена. Она магнитит.