Книга Стану смелой для тебя, страница 142 – Мария Акулова

Отвечает улыбкой на сомнения в его глазах. Наслаждается тем, как он придерживает её за талию.

— Ты пообещала ночью, что врать не будешь, Сант. Помнишь же?

Кивает в ответ на вопрос. Помнит всё и это тоже.

— Тогда объясни мне себя, пожалуйста. Я хочу тебя понять.

* * *

Данила не предполагал, что может стать для Санты первым. Неожиданно обнаруженное выбило из колеи.

И поначалу правда разозлило. Потому что о таком предупреждают. Потому что когда девушке двадцать один – это что-то значит, о чём-то говорит.

А он не знает, что…

Наверное, хорошему преподу надо бы тут же всё прекратить, одеться, рядом посадить. И обсудить.

Ну так, чтобы по-взрослому. Педагогично чтоб.

Но Данила – херовый педагог, как оказалось. И знаток гордых фиалок тоже херовый.

Ночью он мало спал, куда больше времени апытался сопоставить, чтобы из логики ничто не выбивалось.

Получалось… Так себе.

Многое стало понятно без её объяснений.

Например, что её дрожь, когда Данила зашел «на кофе», это не стеснительность и не невозможность отказать человеку, от которого зависит её будущее.

Это неопытность и растерянность.

Он её тогда бы трахнул – а она не призналась. И сейчас не собиралась.

Очень противоречивая. Очень много вопросов поднимающая.

Испугавшаяся угроз Альбины, готовая верить во всё плохое, что только может его окружать. В её глазах – блядуна, который спит с одной, зажимает другую. Пиявки, которая высосала из её отца все соки, а стоило ему умереть – пошла сосать в другом месте. Балабола, который чешет языком о том, во что был посвящен по секрету. Танка, который прет к успеху, не гнушаясь манипуляциями на чужих эмоциях.

И тем не менее…

Ему она отдалась.

Со всей искренностью. С неподдельным желанием. С подозрительно решительной готовностью. Которые тоже помешали ему разобраться, с кем имеет дело.

Мог ли? Наверное, да.

Она машину Ромашкой зовет… Она поехала «переживать» к маме, а не ушла с головой в вечерины.

Она слишком серьезная, как для своего возраста. Ход её мыслей слишком для него неочевиден.

Но, честно говоря, вчера он совершенно не думал о ходе её мыслей.

Он вышел из машины вслед. Себе же объяснил: просто покурить. А сам смотрел, как Санта идет к подъезду, и пальцами чувствовал, как хватает за руку, разворачивает…

Потому что «я хочу тебя себе». С тех пор, как сказал, ничего не поменялось. По-прежнему хочет. По-прежнему себя останавливает.

Получить от неё сообщение:«оно того не стоит» – было откровенно неприятно. Он сам её наталкивал именно на это решение, а когда она его приняла – разозлился.

Сторонился. Жил в принятии… Самому казалось, что уже почти.

Но это было обманчиво, потому что её совсем не обязательно звать в кабинет и задавать абсолютно тупые вопросы, которые уже не раз обсудил с Леной. Её совершенно нет необходимости трогать лично. Пусть себе стажируется. Бегает. По офису и на свиданки. С молодыми, смешливыми, легкими… С кем не надо всё взвешивать и оценивать: стоит ли... С теми, кто не связан словами её отца, которые только теперь ярко вспыхивают в памяти.

«Не представляю, что сделаю, когда жениха мне приведет… Сердце остановится, наверное…».

Пётр когда-то в шутку говорил о дочке-двенадцатилетке, Данила улыбался, не придавая значения. А теперь…

Сердце четыре года не бьется, а избранный ею «жених» – это тот же должник, которому смотреть на неё не пристало. Не то, что пальцем трогать.