Онлайн книга «Иду на свет»
|
— Это было сложно всё… Насколько я понимаю, они были очень подвержены влиянию своей матери. А она — очень обижена… — Что их совершенно не оправдывает… Данила уточнил, хоть и не должен был, а по сердцу Санты разлилось тепло и нежность. Она даже улыбнулась благодарно. А потом ещё раз — смущенно, когда Данила игриво щелкнул по носу. Проехался по щеке, погладил… — Я правильно понимаю, что когда появилась твоя мать, отец уже в разводе был? Задал не самый деликатный вопрос, но Санте нечего было скрывать и нечего стыдиться. У Елены и Петра всё было честно. Её мать — не разлучница. Отец — не изменщик. И как бы первая жена и дети от первого брака с её легкой руки его поступки ни интерпретировали, единственная закономерность состоит в том, что когда двое рушат — брак рушится. Если двое строят — он стоит. — Наверное, папина первая жена считала, что он слишком быстро оправился. До последнего вела себя так, будто имеет на него больше прав… От воспоминаний о самых сложных днях жизни — когда отец умер — у Санты всегда по коже шел мороз. И сейчас тоже. Даже тогда «та женщина» пыталась задвинуть Елену. Даже горе не заставило заткнуть обиду поглубже хотя бы на несколько дней. Хотя бы из уважения к памяти. Но на Данилу всё это вываливать Санта не стала бы. Стыдно даже озвучивать. Да и он наверняка понимает без слов. — Поэтому я с ними не знакомилась… Чтобы не уходить в дебри, Санта вернулась к ответу на изначальный вопрос. Приободрилась, садясь ровнее, расправляя плечи. Чуть зарделась, запоздало осознав, что вообще-то голая, а мужской взгляд не просто сам собой соскальзывает вниз по шее и ключицам… Но Данила почти сразу отрывается, возвращается к лицу с её первым новым словом: — У нас довольно большая разница в возрасте. Мы — разнополые. Отчасти и сам папа списывал на это отсутствие обоюдной заинтересованности. Конечно, понимал, что проблема куда глубже, но я не раз слышала, когда они говорили с мамой, что ему хотелось бы, чтобы когда мы вырастем… Поняли. Смогли поддержать… Он об этом мечтал. К сожалению, этого не случилось. — А мама твоя? — Ей было сложно, но она никогда папе ничего не говорила. Во всяком случае, я об этом не знаю. Она — тонкий человек. Её легко обидеть. Когда Игнат стал постарше — он в принципе перестал подавать признаки адекватности. Они почти не приезжали к нам… И слава богу. Но если где-то пересекались — он обязательно маму колол. До сих пор помню, как мне было за неё обидно. И как сложно было держать язык за зубами. Но чем закончится, если не пропускать мимо ушей, мы знали. — А Макар? — Макар… — Санта повторила имя второго брата, задумавшись. Поймала себя на мысли, что «исповедоваться» перед Черновым — легко. А ещё на том, что она рассказывает об их глубоко-семейном постороннему для Щетинских человеку впервые. — Он всегда мерк на фоне Игната. Куда старший — туда и он. Я думаю, он не испытывает к нам такой яркой ненависти, как его мать и брат. Но и на нашу сторону в жизни не станет. Я до сих пор помню скандал на папин День рождения… Мы дома праздновали. Были гости… Папа светился… Игнат с Макаром тоже были. Уже взрослые. Игнат только закончил университет. Вечно недовольный. Как одолжение делает своим присутствием. Он подошел к папе, они о чём-то шептались, потом ушли в кабинет… И всё было хорошо, а потом… |