Книга Иду на свет, страница 30 – Мария Акулова

Взгляд поймал.

— Она мне врала, Сант. Изменяла. Не с другом, но так, что мне — максимально гадко. Как оказалось потом — когда всё вскрылось, я интересовал её не столько, как человек, сколько мои перспективы. Я не из особо-то обеспеченной семьи. Поэтому изначально со мной держали дистанцию долго. Потом она решила рискнуть. Я тогда не думал, но как-то так случилось, что её решение совпало с тем, как твой отец пригласил меня на работу. Её запала и веры в перспективу хватило на четыре года. А потом она устала. Ей хотелось, чтобы мой взлет происходил быстрей. Чтобы он больше давал ей. Ей не хватало внимания, ей чего-то вечно не хватало…

— Она изменила тебе…

— С моим однокурсником. Максима помнишь? Вот с ним.

Санта кивнула, снова опуская взгляд. Данила же свой не отводил. Да и с чего вдруг? Ему ведь действительно нечего стыдиться.

Поддел подбородок, заставил приподнять. Его взгляд выдерживать было не так-то просто, но Санта понимала: ему тоже важно понимать, как слова отражаются в ней. Он больно делать не хочет. Ревность ему ни к чему. Она просто спросила — он просто отвечает.

— А ему это… Зачем?

На лице Санты цвело сожаление. Данила производил впечатление равнодушия. Санте казалось, что и внутри у него то же самое. Явно не буря. Максимум — та самая гадливость. Зато теперь ей абсолютно точно понятно, откуда произошло его «никогда не ври мне. Вообще никогда. Всегда правду говори».

Быть преданным хуже, чем быть брошенным, если что-то не устраивает.

— Он вбил себе в голову, что мы — конкуренты. За что мог — за всё со мной сражался. Мы как поступали — он по рейтингу был после меня. Похоже проблемы у человека. Никак не мог смириться. Всё доказывал-доказывал-доказывал. На муткортах, в олимпиадах. Ведомости сверял. Номер моей зачетки знал, чтобы в рейтинге мониторить показатели. Он очень хотел попасть в Лексу. Он туда подавался. Его не взяли, когда практикой руководил твой отец… Они с Игнатом ещё в университете отлично сошлись. Недооцененные обиженки. В итоге мечта Максима осуществилась. Он в Лексе.

Данила произнес с усмешкой. А Санте только хуже стало. И обидней за него.

И непонятно… Как можно променять на какого-то… Максима… Её Данечку.

— Как я потом понял из её обвинительно-извинительной речи, они долго довольно спали в параллель с нашими «отношениями». Рита не могла никак решить, где больше перспектив. Но сглупила. Потому что ему нужна была чисто, чтобы галочку поставить. Типа победа… Мне скинули фотки и подпись: «1:0».

— Господи…

Санта скривилась. Потому что пошлость и ужас ситуации — врагу не пожелаешь. И абсолютно точно, что после этого… Он не простит. Даже если действительно зачем-то встретился — не простит. Она бы не простила.

— Это жизнь, Санта. К такому, наверное, надо было быть готовым… Лучше разбираться в людях, не вестись на…

Данила не договорил — осекся. А у Санты сердце ёкнуло. Оборвалось, замерло, быстрее забилось. Захотелось сглотнуть…

— На что не вестись?

Она спросила, Данила снова съехал с её лица, но уже в другую сторону. К двери.

— На наивность. Она бывает обманчивой.

Ответил обтекаемо. Потому что не хотел напрямую. Потому что как бы люди ни поступили с ним, он в ответ грязью поливать не станет. В этом очередное сходство с её отцом. В этом, возможно, ещё одна его наука.