Онлайн книга «Иду на свет»
|
Получи она такой взгляд в той жизни, где он был её кумиром, Санта просто замертво бы рухнула. А сейчас — не страшно. Он злится. Это хорошо. Она тоже. — Как мне это понимать, Санта? Как мне, блять, это всё понимать? Очень злится судя по тому, как говорит. А Санте не стыдно. Она не отвечает. Просто смотрит, наверняка раздражая больше. — За что ты меня вот так наказываешь? За то, что пропустил звонок? Данила продолжает, явно ожидая внятной реакции. Но её нет. Санта моргает просто, продолжая обнимать колено. Смотрит, не давая пробиться его штормовым волнам сквозь свою защиту. Он бьется раздражением, он достучаться хочет, а ей как бы ровно… Это очень похоже на то, что она чувствовала, когда позвонила, а «абонент…». — Ты телефон выключил… Санта обвиняет, Данила реагирует злой усмешкой. Снова ведет по волосам, потом опускает голову и взгляд в столешницу, трясет. Когда смотрит на Санту — в нём только больше злости. Яда больше. Разочарования… — А что дальше будет, Сант? Какой будет твоя следующая отговорка? Что ты ещё придумаешь, лишь бы всё осталось, как есть? — Ты забыл сказать «тупая»… Санта произнесла сухо, снова ограничиваясь редкими морганиями, храня на лице безразличное выражение. Данила сжал челюсти. — Что «тупая»? Спросил так, что очевидно — ничего хорошего от пояснения не ждет. Не зря, наверное… — Какой будет моя следующая «тупая» отговорка… Санта пояснила, Данила совершенно невпопад улыбнулся. Но понятно было обоим: в этой улыбке нет ничего от веселья. Ему горько. Ей тоже. — Это для тебя самой она тупая, Санта. А мне посрать, тупая или умная. Я просто, как придурок, всё жду, когда в тебе появится желание. Когда ты наберешься смелости. Убеждаю себя же, что это вопрос времени. Стараюсь, блин. Из кожи вон лезу, чтобы ты была во мне уверена. Но, кажется, нет… Дело не во времени, и не в уверенности. Ты не хочешь просто. Но и сказать не можешь… — С кем ты таким важным встречался, что даже телефон выключил? А если мне нужна была твоя помощь? А если бы со мной что-то случилось? Слова Данилы ранили сильнее всех прошлых. Потому что именно этих мыслей в его голове Санта боялась. Именно эту вину ощущала. Он никогда свои сомнения не озвучивал. Она раньше могла закрывать глаза на свою же, ранящую его, трусость. Но сегодня облачил в слова. В тот день, когда она действительно собиралась сделать шаг навстречу! В день, когда не искала отмазки. Просто вот сейчас уже не может закрыть глаза на ту, которую он «очень любил», а теперь встречу с которой скрывает. Потому что… По скулам гуляют желваки. Мужской взгляд впивается в её лицо. — Давай, малыш… Бей ещё больнее, ты же можешь… Слова Данилы — очень тихие. Он возвращает её в произошедший когда-то давно разговор. Она умеет находить болевые точки и безжалостно бить. Он однажды просил взвешивать, когда ведет себя так. Но это не отменяет того, что он так и не ответил… В кухне тихо. Оба знают, что обоим же плохо. Между ними просто стол, а будто пропасть. И из-за этого ещё больней. Санта прячется за своим непробиваемым стеклом. Данила тоже будто отстраняется. И это ни разу не похоже на их рабочий субординационный игнор «во благо». Это разрушает. — Я правда собиралась к маме… Санта шепчет, Данила снова усмехается. Ведет по бровям, вжимает кулаки в камень столешницы, мотает головой. Так, будто в ней слишком много информаций. Так, будто вечно отгоняет лишнее. |