Книга Нерушимые обеты, страница 60 – Мария Акулова

Гаврила целует то, что перед глазами – грудь, ребра, живот. Ему хорошо чувствовать ее руки на своем затылке.

Ему охуенно знать, что она – снова только его.

Он гладит и целует её тело. Всё снова неважно.

— Нужно Косте позвонить…

В ответ не тихую просьбу, машет головой и запрокидывает её.

— Не нужно уже.

Она чуть пугается – это читается во взгляде. Но Гаврила улыбается, и она реагирует правильно – снова расслабляется.

— Ты уже? – в ответ на её вопрос, Гаврила просто кивает.

А потом принимает благодарность – губы к губам.

Им правда везет. Им пиздец как везет. Может это компенсация за те сраные восемь лет невезения?

Полины пальцы гладят его по щекам. Её мягкие губы кажутся безумно сладкими.

Если у Кости где-то там хотя бы на половину так же – он рад за друга.

Да и за себя – безгранично.

Гаврила опрокидывает Полину на кровать под звуки женского удивленного писка. Нависнув сверху, блуждает взглядом по её лицу.

Она безумно красивая, когда счастливая.

— Спасибо… – Благодарит на выдохе и тянется своими губами к его губам.

Они целуются. Поля голая. Он её снова хочет. Чем может кончиться – обоим понятно. Оба же не против. Но Гаврила отрывается.

Смотрит в глаза и пьет это бесконечное счастье.

— Ты голодная?

— Немного, – слегка застенчивую улыбку и зверский голод во взгляде. Её ответ состоит из настолько контрастирующих элементов, что Гаврила не может сдержать улыбку и желание снова целовать. Коротко и много раз. Всю-всю-всю.

Теперь – в солнечных лучах под звуки смеха.

* * *

Пьяный-пьяный-пьяный день. Бесконечно счастливый. Утомительный и упоительный. Переполненный чувствами, касаниями, взглядами.

Наверное, лучший в Полиной жизни. Один из тех, которые когда-то провела с Гаврилой в Любичах.

Сегодня они до Любичей не доехали, но и в столице им может быть хорошо.

Они вышли из отеля не вместе. Полина понимала, почему так, и не испытывала обиды.

Расслабленно вжалась затылком в подголовник пассажирского сиденья его машины, блаженно выдохнула и прикрыла глаза. Улыбнулась, чувствуя, как на ее колено ложится рука Гаврилы и гладит. Накрыла своей, прислушиваясь к собственным ощущениям.

Ей нужно было как-то привыкнуть к тому, что всё настолько лучше, чем было вчера. Что происходящее не снится. Что это счастье уже никто не заберет.

Они позавтракали на открытой террасе одного из столичных заведений с видом на город.

Не прятались, но и внимание лишнее не привлекали.

Катались, гуляли, говорили.

Ничего не боялись и ни о чем не думали, кроме друг друга. Даже о завтра не думали – жили моментом.

Пошли в кино. Впервые. Господи…

Полине не было никакой разницы, что фильм – бред сивой кобылы. Она тонула в ощущении его близости и нормальности этого витка их отношений.

Теперь ей не девятнадцать. Она не боится разочаровать родителей. Они разочаровали её. Она испытывает стыд и злость за то, что они сделали с её любимым Гаврюшей. А Гаврюшу она боготворит за готовность прощать.

Сейчас понимает – ей не хватало одного шага с его стороны, чтобы броситься в объятья, по которым истосковалась до желания выть.

За ужином Полина позволила себя два бокала красного вина. Гаврила – только воду.

Полины щеки горели румянцем, кровь бурлила, когда они выходили из ресторана, держась за руки.

Гаврила немного спереди, ведя за собой, она – отставая на шаг. Отчетливо ощущая порхание бабочек в животе.