Книга Нерушимые обеты, страница 52 – Мария Акулова

Он же сам ей рассказывал – это давняя история. А она – слишком слабая, чтобы победить то проклятье. Оберег не сработал.

— Я тебе не принадлежу, у нас договор с Костей, – Полина шепчет, по ее коже бегут мурашки. Гаврила совсем близко. Пальцы всё так же держат щеки.

Её бывший. Единственный любимый мужчина. Предатель, к которому она обратилась за помощью. Отец нерожденного ребенка. Её огромная беда. Её бездонная любовь.

— Правда «не считается»? – он допытывается, даже не подозревая, как больно делает. Полина кривится, еще сильнее сжимая губы. Ответить сейчас страшнее, чем сказать «да» в храме.

— Не мучай, – шепчет, практически умоляя, но он отметает и мольбу тоже.

— Отвечай Полин. Отвечай, – физически почти не воздействует, но по нервам бьет так, что хочется кричать.

Он близко-близко и глубоко дышит. Полина видит каждую его ресничку и каждую же пору. Она его обожает до сих пор и на всю жизнь.

С ума сходит, как хочет любить. Смотрит на его губы, упрямо сжимая свои.

Он ловит этот взгляд. Тянется к ней. Так близко и такой горячий, что Полине и самой жарко.

Он дышит, задевая её губы.

— Нерушимые обеты. Помнишь? – Полина пытается отвернуться, Гаврила не дает. – Я ж не слепой, Полина.

— У меня с Костей договор… – У неё внутри – бесконечные кульбиты. Трясет от страха переступить черту и от желания. Она борется из последних сил за то, что нахрен никому не нужно. Ни ей, ни Косте, ни Гавриле.

Только её виноватому во всем отцу.

— Я – твой договор. Условия меняются. Рот открой.

Проигнорировав каждое из предыдущих требований, на этом Полина сдается.

Издав отчаянный звук, размыкает губы, скользя пальцами по его плечам.

Гаврила ступает ближе, раскрывает её колени.

Ныряет в рот языком, давит на спину, прогибая навстречу.

Она не нашла в себе сил сказать словами, но уже без разницы. Полину затапливает копившимся долгих восемь лет теплом.

* * *

Полина невероятно отзывчива. Льнет к нему. С жадностью и постанываниями дает углублять поцелуй. Такая же, как там – на столе в одном из помещений, которые они осматривали.

Услышав её слова после, Гаврила почувствовал себя совсем херово. Понять не мог, как можно так притворяться? Теперь же ясно – не притворяется она. Сейчас не притворяется.

Притворяется, играя в равнодушие.

А в его настоящей Полюшке по-прежнему горит такой пожар… Не оторваться. Не потушить.

Её руки добрались до плеч и шеи. Немного царапают и мнут. А он скользит по ее бокам. Тонкая. Там, где он помнит – мягкая.

Он хочет её без одежды и всю полностью зацеловать. Но сейчас не выдержит тратить время на раздевания, разглядывания.

Целует так, как будет трахать – мешая дышать и не заботясь о нежности.

Практически рычит, скатывая вверх юбку. С треском рвет белье. Полина пугается, когда он резко отрывается и смотрит вниз.

Несколько секунд они просто громко дышат, потом встречаются глазами.

В её – не чистый страх. Скорее переизбыток чувств.

Он только чуть навстречу подается – она уже снова послушно открывает рот и принимает язык.

Снова стонет, когда Гаврила избавляет от разорванного белья.

Скользит пальцами по её нижним влажным губам, сжимает через блузку грудь.

Её лифчик – просто кружево. Поэтому острый сосок прощупывается тут же. Гаврила ведет по нему большим пальцем и давит. Полина стонет, подаваясь к нему ещё и бедрами.