Онлайн книга «Нерушимые обеты»
|
Докурив, отправляет окурок в пепельницу, поворачивает голову и подмигивает… — Очень харизматичный говнюк. Я видела – мне понравился. Но он совсем не надежный… Он целыми отраслями под себя гребет. Бизнесом занимается. Сам поднялся. Говорят, не так, чтобы чисто, но кто здесь чист? — Никто. — Вот-вот. А он хотя бы молодой… И хотя бы никого не насиловал. Во всяком случае, о нём подобное не говорят. — Весь вечер о нем гудят… — Конечно, гудят. Выборы… Его партия баллотируется. Он… Будоражит. Определение Сабы нравится Полине настолько, что даже губы подрагивают. Определенно будоражит. А её всё так же будоражит вязкая темнота дворика. — Ты же знаешь, что Гаврила твой… Саба только начинает, а Полину тут же сковывает. Она мотает головой, обнимая плечи руками. Кощунственным кажется даже просто говорить о нем на празднике, устроенном отцом. Она больше в такие игры не играет. — Не надо, Саб. Не хочу о нём… Полина просит, но Сабина всё же настаивает. Поворачивается так же, как Полина стояла всё это время – спиной к залу, лицом к парапету, опускает на него локти, склонившись, ловит взгляд подруги… — Не знаешь, значит… – её глаза горят, Полю это пугает, но во второй раз она уже не протестует. Смотрит, замерев. Ждет чего-то… – Твой Гаврила – его правая рука. — Чья? – Полина чувствует себя тупой, но все равно спрашивает. Сабрина относится к её резкому поглупению снисходительно. Тянется и гладит по плечу, улыбаясь. — Гордеева. Он что-то вроде серого кардинала. Всё умеет. Всё делает. Говорят, очень благодарен. Когда-то именно Гордеев вытащил его… Из чего – можно не уточнять. Полина опускает голову, взгляд, кивает. В ней тоже рождается благодарность этому Гордееву. Правда лично она озвучить её не осмелилась бы. Не её это дело. Гаврила справлялся со своим, она со своим. Они молодцы, что оба выкарабкались. — А мой отец… Он… Знает? – конечно, этот вопрос лучше адресовать не Сабе, но судя по продолжающей блуждать по губам улыбке, Полина с адресатом не ошиблась. — А что он сделает? Тем более у вас вроде бы… Поутихло. Зрительный контакт снова разрывается, Полина фиксирует взгляд на периллах. Поутихло. Конечно. Как могло не поутихнуть после всего? Через восемь лет? Бывали дни, когда она о нем даже не вспоминала. Только вернувшись, снова каждый день… И ночь каждую… И это никому не нужно. В первую очередь – ей. Но черт… — А мы же венчаны, представляешь? – признание слетает с губ Полины для самой неожиданно. Она раньше об этом не рассказывала. Даже Сабе. Теперь же поворачивает голову и наслаждается взметнувшимися бровями. Саба протягивает: «ооо», а Поля улыбается. Вот так… Она тоже умеет удивлять. Рука привычно-ненавистным жестом тянется к шее, будто хочет там что-то найти. Только Полина с тех пор ничего на шее не носит. Где-угодно, но не на шее. Сорванный крестик – подарок Гаврилы, который тот сдал в ломбард, – так и остался лежать на полу больничного кабинета, в котором ей делали аборт. Он и Полина изуродованная душа. — Не развенчались почему? Ответить Полине сложно. Правда слишком многогранна. Поэтому она просто пожимает плечами, возвращая ладонь на перилла. — Повода не было… — А ты хочешь? – удивление Сабины проходит быстро. За ним следует сожаление и осторожный вопрос. В горле у Полины сухо. Что ответить – она не знает. |