Книга Нерушимые обеты, страница 150 – Мария Акулова

Костя – ради Агаты и сына. Гаврила – ради того, чтоб Полине можно было вернуться. Она хочет.

— Не мельтеши, Костя Викторович… Аж тошнит… – Гаврила наигранно возмущается, привлекая к себе внимание.

Костя слушается. Останавливается, поворачивает голову и смотрит на друга. Сначала хмурится, потом расплывается в улыбке.

Он слегка в себя ушел. А теперь вернулся.

В реальность, где они держат зло за яйца.

Сука… Непередаваемое ощущение. Просто непередаваемое. Хоть и ясно, что эта победа больше принадлежит Агате, но ей она не нужна, а они смогут применить.

— Утром начинаем… – Костя не может стоять спокойно. Снова начинает вышагивать, зачитывая вслух, что же они начинают.

Обычно Гаврила в такие моменты концентрируется, чтобы запомнить. Это у Гордеева всегда есть он и его бесконечные папочки с выжимками. А у Гаврилы только своя голова. Но сегодня он просто улыбается, выжидая, когда Гордеев выговорится.

Утром они ничего не начнут. Сейчас начнут бутылку. Потом Гордеев поедет домой к своему Замочку. Кроме победы на выборах у него ещё и День рождения. А у неё для него – пиздец-опасный сюрприз.

Хотя бы один день он ей и Максу задолжал.

Гаврила думает об этом и у самого немного саднит. К сожалению, он провести день со своей семьей, пока не может.

Поля далеко. Увы, детей у них ещё нет. Увы, тогда в Любичах она не забеременела.

Он мотался к ней несколько раз – проверил, как его солнце обустроилось. Они снова трахались, как сумасшедшие, уже сознательно не предохраняясь, но сейчас всё сложнее, чем было в их юности.

— Я наливаю, – Гаврила трясет головой, отгоняя легкую грусть, берет в руки бутылку дорогущего виски, скручивает крышку и покрывает жидкостью донышка двух стаканов.

Можно было бы со льдом, но хочется почувствовать чистый вкус.

Костя не стартует на то, что его перебили, ещё и невнимательно слушали, кивает и движется в сторону стоящего с другой стороны от стола диванчика.

Он сильно поменялся за это время. Перестал быть настолько по-тупому бескомпромиссным. Вырос. Повзрослел. Теперь Гаврила по-настоящему верит в него. Они не просто играют в новую игру. Они хотят сделать мир лучше. Если получится, конечно.

— За тебя, – Гаврила приподнимает свой стакан, салютуя Гордееву. Тот криво хмыкает и тоже поднимает в ответ.

— И за тебя, – стекло бьется о стекло со звоном, а потом они вдвоем пробуют.

Виски обжигает горло и скатывается по пищеводу. Огонь, сука… Стоит своих денег.

— Сложно поверить, конечно. Хоть мы и знали, – на губах Кости внезапно появляется слегка растерянная улыбка. Сначала он смотрит куда-то в сторону, а потом в глаза Гаврилы.

Во взгляде друга столько кайфа, что не заразиться невозможно. Гаврила тоже улыбается и кивает.

И ему сложно.

Ему вообще сложно поверить, что наконец-то… Он раздал все «долги». Он теперь – свободный человек.

— Говорят, Павловского в камере нашли… – Костя поразительным образом угадывает ход мыслей Гаврилы. Тот же вскидывает взгляд, следом взлетают брови.

— Да ты что… Довыебывался. Наверное, не нравится сокамерникам, когда с ними, как с собаками…

В его словах и мыслях нет ни грамма сожаления.

Костя смотрит прямо, всё прекрасно понимая, но признаваться вслух не просит. Да и Гаврила не стал бы.

Он работает чисто. Гордеев это знает.