Книга Нерушимые обеты, страница 119 – Мария Акулова

Он как пес, который сторожит сон хозяйки.

Сравнение, рожденное в голове помимо воли Полины, делает больно ей же. И вот эта боль – душевная, пересиливает физическую.

Полина движется ближе к краю, опускает руку на волосы мужчины и гладит. Они твердые. Колят ладонь. Доказывают, что всё же жива.

Гаврила действительно спит. Это трогает Полину до слез, сжимающих горло. Но плакать при нем она хочет меньше всего. Ей и так плохо от мысли, что ему пришлось увидеть и что из-за неё пережить.

Её гениальный план пожертвовать собой ради него накрылся по огромной глупости. Превратился в худший из кошмаров, где Гаврила узнаёт всё.

Лежа там, на полу кухни в купленной отцом Никиты квартире, она по-настоящему прощалась с жизнью. Ей было страшно, горько, она плакала и ненавидела мучителя всей душой, но и спасти себя не могла.

Он спас. И сейчас можно было бы почувствовать облегчение, а Полина чувствует дикую вину.

Она следит, как Гаврилу выталкивает из сна.

Он отрывается затылком от покрывала и поворачивает голову. Хмурится, трет брови, прокашливается…

Сначала смотрит на её замершую в воздухе кисть, потом поворачивает голову и концентрируется на лице.

— Что, Поль? Плохо? – Полине видно, что в себя прийти ему сложно. Гаврила пережил встряску не слабее, чем она. Но в отличие от нее, себе поблажек не делает. Готов бежать, лететь, делать что-угодно…

— Нет. Просто я проснулась, а ты на полу.

Гаврила переваривает её слова, выдыхает с облегчением. Снова трет переносицу, хрустит шеей.

— Мне нормально, – врет, хотя не стоило бы.

Боится, наверное, что Полина его выгонит. И видит Бог, Полина думает, что ему действительно лучше было бы сейчас уйти. Ведь зачем караулить её сон? Она будет жить. Уже поняла.

Но уйти не просит.

Потому что это нужно ему. Он в другом месте не заснул бы.

Полина двигается по кровати на локте, стараясь делать это осторожно. Освободив достаточно места, приподнимает руку, всё так же чувствуя ноющую боль между ребрами.

— Иди сюда, пожалуйста.

Просит осторожно, готовясь к отказу, не чувствуя в себе особых сил на то, чтобы настаивать, но безумно надеясь, что Гаврила согласится.

Видно, что он сомневается. Непонятно, как может навредить просто лежанием рядом, но наверняка считает её сейчас совсем стеклянной.

Поколебавшись немного, всё же решается, чем дарит Полине повод для первой за много-много-много дней улыбки. Губы болят – на них есть раны, но это не страшно.

Боль компенсирует тепло, которым её укутывает Гаврила.

Он ложится, как она просила, обнимает, дает и себя обнять и уткнуться носом в шею. Вдохнуть его запах, расслабиться сильнее.

Позволить себе же чувствовать его близость. Без выстроенных в мыслях стен. Она дома. Господи...

После всего она дома.

В Полину макушку утыкается мужской подбородок. Гаврила не движется и не расслабляется. Обидно, но и этот Полинин план, кажется, провалился. Он не собирается засыпать.

Девушка осторожно скользит по его груди, поглаживает шею, касается волос…

— Не переживай, мне не больно. Просто хочу тебя потрогать… – Опережая действия еще сильнее напрягшегося Гаврилы, Поля заверяет, а потом раз за разом водит по его голове.

Вспоминает, что там, на холодном и скользком полу, сердце разрывалось в момент, когда поняла – с ним больше не увидится. Никогда-никогда.