Книга Договор на одну ночь, страница 85 – Мария Акулова

* * *

Мы не следим за временем, но, по ощущением, на сон его почти не остается. Андрею завтра снова ехать. Мне – становиться автором маленькой прибережной революции, но и оторваться друг от друга нам сложно.

Из-за обилия проникновений у меня ощутимо ноет между ног. Кажется, что сил уже нет.

Стесняться тоже.

Я лежу на животе, упершись локтями о кровать.

Андрей – на боку. Сжигает меня заживо взглядом и нежно касается пальцами кожи. На скуле. Шее. Груди. Скользит по позвоночнику и влитой ложится ладонью на голую ягодицу.

— Если нужны будут деньги – говори.

Я имитирую удивление и даже возмущение, поднимая бровь. Его не пронимает. Он продолжает смотреть серьезно. Не шутит.

— Хочешь сделать меня своей содержанкой?

А вот теперь усмехается.

— В целом рассматриваю такой вариант. – И по нему, к сожалению, сходу же даже не поймешь: он-то иронизирует или говорит всерьез. – У всех модели, а у меня будет певи-чка.

Я возмущенно цокаю языком и делаю большие глаза. Он гасит мой пыл новым шлепком.

Наглый – ужас. Только мне ведь нравится.

Певичка. Из его уст звучит не пренебрежительно, а так, что желудок в узел скручивает.

— А ты когда-то станешь Президентом?

Смеется, запрокинув голову. Громко и искренне.

Когда смотрит снова на меня – оставляет на коже ожоги своими искрами. Лукавый. Довольный. Вроде бы спокойный, но в любой момент готовый в огонь и воду…

— Депутата тебе уже мало?

Морщу нос. Мол, ну вообще-то да.

Слышу тихое-тихое:

— Коза малая.

Подавшись вперед, кусаю в плечо, а потом, как нашкодивший щенок, падаю на кровать, защищая грудь, живот и шею. И смотрю на него так, что сходу должно быть понятно: сдаюсь. Прошу пощады.

Он смягчается. Не мстит. Трогательно гладит меня по ягодицам и убаюкивает взглядом.

Я почти успеваю заснуть, когда слышу неожиданное:

— А псевдоним ты себе уже придумала, певица?

Держу глаза закрытыми, а губами улыбаюсь.

Это очень сокровенное. Я ни с кем не делилась, но ему скажу.

— Да. Кассиопея.

Так называется моя любимая мамина и папина песня на диске.

Лена

Я пытаюсь поспать хотя бы немного, но сон очень поверхностный. Всё потому, что Андрей никак не угомонится и не ляжет рядом. Он передвигается по номеру, уходит в другую комнату и там общается по телефону. Замолкает на время... И снова общается.

Мне не мешает ни свет, ни слишком громкие звуки, но я всё разно подсознательно улавливаю его присутствие и настроение.

Он... Бодрый. А я уставшая, размазанная по простыни слишком насыщенной ночью. И каждую секунду жду услышать: Лен, вставай. Пора ехать.

Не хочу никуда ехать. Хочу спать.

Я выцепляю обрывки его разговоров не со мной, но смысл уходит сквозь пальцы и растворяется в прерывистых снах. Окончательно просыпаюсь, слыша то самое заветное:

— Лен, скоро пять.

Пытаюсь поднять налитые свинцом веки и разобраться: когда он успел вернуться в спальню?

Что спать так и не ложился – понятно. Но вроде бы еще недавно трещал с кем-то, потом хлопнула дверь. Теперь…

Открыв глаза, на пару секунд теряю дар речи.

Рядом со мной лежит букет огромным розовых бутонов глубокого винного цвета.

Их так много и они так свеже пахнут, что у меня перехватывает дыхание.

Поднимаюсь на локте и трогаю головки. Тянусь носом и веду по лепесткам кончиком.

Взглядом нахожу Темирова у окна. Он стоит и спокойно пьет кофе. Уже одет в костюм, гладко выбрит и абсолютно трезв.