Книга Договор на одну ночь, страница 71 – Мария Акулова

Чтобы не концентрироваться на боли, я концентрируюсь на нем. Низ живота сводит из-за разлившегося там обжигающего свинца. Его желание – моя анестезия. А может быть я тоже так сильно хочу, что расслабляюсь окончательно, испуская на особенно чувствительном толчке тихий стон.

Темиров врезается в меня и замирает. Прячет свой кайф, сомкнув веки. Но я чувствую, как мужское тело каменеет, а по моему прокатывается дрожь.

Он кончает. Там. Во мне.

Комната погружена в тишину, которую разбавляют только наши сбитые дыхания и повторяющиеся вибрации депутатского телефона. Может быть ему звонили всё это время, но я не слышала. А теперь...

Андрей смотрит мне в глаза. Я тоже. Даже в полутьме и плохо соображая, всё равно отмечаю, как затянутый густыми тучами взгляд за считанные секунды становится чистым-чистым. Тихим-тихим. Мне хочется улыбнуться, но не получается.

Он смотрит внимательно. Трезвеет. Осознает реальность и признает ее. И я тоже всё принимаю.

Отныне и навеки теперь он для меня первый. Другого такого уже не будет. А я для него... Очередная. Ну и пусть.

Ничего не сказав, он резко выходит и скатывается.

Дело сделано.

Я тоже сажусь. Свожу ноги и подтягиваю колени к груди. Трогаю пальцами половые губы. Внутренняя поверхность бедер и промежность горят и липкие, но когда я смотрю на свои пальцы – крови там нет.

Сердце ускоряется.

Слышу щелчок. Темиров снял презерватив, связал его и отправил в урну.

— Крови не было? – Спрашиваю у мужской спины. А он тем временем встает с кровати и поправляет одежду. Не оглядываясь, отвечает:

— Немного на презервативе. По боли терпимо?

— Да.

Кивнув, делает несколько шагов от кровати. После меня ему хочется выпить.

А мне... Сложно сейчас предугадать свои дальнейшие реакции. Поэтому я еще раз недоверчиво веду ладонью по абсолютно чистому покрывалу и спускаю ноги с другой стороны кровати.

— Я в душ. Хорошо? – Точно так же безразлично отнесясь к ответу, спешу за спасительную дверь.

Лена

По ногам в слив стекает горячая вода. Она абсолютно прозрачная. Я давно смыла всю пену, а крови так и не было.

Пора выбираться, но я медлю.

Чувствую себя опустошенной.

Не было ни слез, ни тошноты из-за содеянного. Боли тоже нет. Немного тянет низ живота, но на это легко не обращать внимание.

Я сделала это.

Еще утром не подумала бы, а теперь…

Совершенно внезапно к горлу подкатывает всхлип. Он выходит влажным звуком. Я запрокидываю голову и нелогично улыбаюсь потолку.

Ладно, Лена. Прекрати. Было бы самонадеянно верить, что обойдется без отката, но он случится уже не здесь.

Выключаю воду. Быстро вытираюсь пушистым ароматным полотенцем и корю себя, что не подобрала с пола вещи.

Я бы хотела выйти из ванной одетой, быстро попрощаться и сбежать. Но вместо этого снимаю с крючка огромный гостиничный халат и укутываюсь в него.

Стоя перед дверью, борюсь с желанием перекреститься, как делает тетя Соня, если чего-то боится.

Но я не тетя Соня. Я им всем уже скорее всего даже не родственница. Просто они ещё не знают, что Лена Шамли – не благодарная сирота, а позор фамилии.

Нажимаю на ручку и выхожу обратно в спальню.

По ногам бежит холодок. Мне снова становится зябко.

Мужчина, толчки члена которого я до сих пор чувствую потревоженным влагалищем, из спальни, к моему большому сожалению, не вышел.