Книга Договор на одну ночь, страница 38 – Мария Акулова

Ещё я очень надеюсь, что Андрей ничего не скажет обо мне Петру. Его я однажды за эти две недели уже видела. Смущалась сильнее, чем раньше. Между нами ничего не произошло, но я как будто оголила свои чувства.

Он улыбался, как всегда. Спрашивал, как мои дела.

Он всем и всегда улыбается. Всем рад. Со всеми добр. Но я не уверена, что готова бороться за то, чтобы стать единственной и самой важной. Наверное, всё же позже. Потом. Мои чувства ведь не угаснут, а в его глазах я стану более интересной.

Проведя два часа на пляже, прячу книгу и вставляю ноги в сланцы. Пора готовиться к вечерней смене.

Подходя к Кали Нихта, издалека вижу, что на террасе уже заняты несколько столиков.

Постепенно замедляюсь, оттягивая момент попадания в рутину. Веду взглядом по набережной, мажу по нашей небольшой парковке.

Взгляд впивается в лоснящийся черный бок знакомой машины.

Первым ускоряется сердце. Следом срабатывает мозг.

Знать о себе дает безосновательная обида, которую я не успеваю пресечь. Он мог бы написать, что приедет. Я… Лично поблагодарила бы?

Глупости. Стряхиваю наваждение и пытаюсь сделать шаг тверже. Прижимаю к боку сумку для устойчивости.

Я просто пройду по террасе, залу и поднимусь наверх. Не буду ни искать, ни высматривать.

Но ступаю на одну из первых ступенек, и слышу знакомый голос.

— Тогда до встречи, кирие Андрей. Мы с кирие Леонидасом будем снова вас ждать.

— Да, до встречи.

Андрей Темиров выглядит серьезным. В одежде он окончательно огречанился. Отказался от строгих костюмов в пользу побережного светлого кэжуала.

Костюмам нет места в нашей жаре, вы правы, господин депутат. Но светлые брюки и красиво очерчивающие атлетичную фигуру поло вам идут не меньше.

Он пожимает руки моему дяде и старосте Меланфии – Леонидасу Меласу.

Развернувшись, идет к лестнице. Я отступаю и инстинктивно опускаю взгляд. Собираюсь просто пропустить, но не могу сдержаться. Из-под полуопущенных ресниц все же смотрю.

Пересечение наших взглядов длится долю секунды. У меня за это время успевает бешено забиться сердце и замереть. У него... Ни черта.

Он уводит глаза и продолжает спускаться.

Не кивает. Не меняется в лице. Даже губы вверх не дергает, а у меня в ушах до сих пор иногда вибрирует его глубокий смех.

Не интересна.

Темиров проходит мимо и спешит к своей машине.

Мне должно быть плевать, но безразличие задевает.

Мы же знакомы. Неужели я не заслуживаю даже улыбки?

Стараясь скрыть обиду, по мановению дядиного пальца подхожу к ним с кирие Леонидасом.

— Добрый день.

— Добрый день, Еленика. Добрый день.

По мне проезжается внимательный взгляд отца Георгиоса. Дядя совершенно неожиданно приобнимает и неловко целует в висок.

— Моя Еленика вернулась. Отдохнула, дочка?

Ошарашено хлопаю глазами и киваю.

— Да, дядя. Сейчас переоденусь и пойду в зал.

— Не спеши, с нами постой. Я же говорил, Леонидас, золотой ребенок.

Это я? Не понимаю.

Но взглядом снова прикипаю к успевшему обойти Кали Нихта господину депутату. Он тормозит у машины и несколько секунд смотрит в свой телефон. Сейчас сядет и уедет. Не пялься, Лена!

Я злюсь на себя, что так не вовремя ушла на пляж. Только а оставаться мне было зачем? Просто чтобы его обслужить?

Мужские пальцы стучат по экрану мобильного, а мне жутко интересно, что и кому он пишет.