Книга Договор на одну ночь, страница 2 – Мария Акулова

— Знаешь, что это?

— Знаю, конечно. Округа. Один мы на выборах взяли. Два – нет.

— Точно, Андрей. Точно. Территории, плотно заселенные этническими греками. Берегут свои традиции. Чужих не любят. Не пускают. – Я всё это помню из детства. Сам происхожу из одного из таких поселков. Только вырвался в семнадцать и больше не возвращался. Не тянуло. – А ты знаешь, что там сейчас обсуждается передел границ и объединение?

Молчу. Брови хмурю. Личного головняка сейчас много, но сам на себя злюсь, что пропустил тему. Это важно.

— Нет.

Виктор Михайлович кивает. Возможно, считает меня потенциально слабым звеном. Возможно, наоборот хочет вывести в сильные. Его так сходу не раскусишь. Надеюсь, меня тоже.

— Там сейчас три района. А будет три новых объединенных общины. С новыми границами. И в зависимости от того, как объединятся…

Поверх карты он выводит плотные границы красным маркером. Потом другие – синим. И третьи – зеленым.

— Про джерримендеринг слышали, отличники?

Рома тут же ныряет в телефон. После греческих целок его поисковик занимается изучением джерримендеринга. А я знаю. Политика и история — моя страсть.

— Слышали.

Получаю от Виктора Михайловича одобрительный взгляд. Нет, всё же перспектив во мне много. Это понимают всё. В меня верят. На меня надеются. Скандальный развод – не повод скинуть, как балласт. Пользы от меня будет куда больше.

— Отлично, Андрей. Раньше слышали, а теперь пришло время поучаствовать. Там уже вовсю вмешательство. Дележка. И мы себе позволить потерять лояльные округа тоже не можем. В зависимости от того, как объединятся поселки, мы можем или получить себе сразу три. – Он тычет в доску красным маркером, оставляя в центрах каждого очерченного участка решительную галочку. – Три терсовета. Треть депутатов в областном. Или ни одного. – А потом перечеркивает синим другой вариант границ. – Мы тихонько сделали опрос. Всё рассчитали. Что нужно нам – знаем. Неформальный процесс объединения уже запущен. Греки там договариваются, а мы должны мягко включиться и повлиять, чтобы поделились так, как нужно нам.

— Мы – это кто?

Меньше всего хочу услышать, что эта задача (а это задача) будет поставлена нам с Ромчиком. Легче самому, ей-богу.

— Мы – это ты, Андрей. Греки признают только греков. Так что придется вспомнить, что ты – не столичная цаца, а один из своих. Делегирую щедро обещать. Всё, что в наших силах, – сделаем.

Я киваю, чувствуя покалывание в пальцах. Для кого-то подобные задачи – тупорылый головняк, а я с удовольствием.

Отвлечься хочется.

Развлечься хочется.

Съебаться хоть на время.

Юность, что ли, вспомнить.

— Только есть условие, Андрей.

— Какое?

— Все делать максимально деликатно. Тихо. И без скандалов, я тебя умоляю. Кроме прочего, у греков еще и память длинная. Ну... Ты и сам это знаешь.

Киваю. Очень длинная. Дело говорите, Виктор Михалыч.

Мажу взглядом по так и не тронутому стакану с виски и встаю.

Дело лучше алкоголя.

Мы с Виктором Михайловичем пожимаем друг другу руки. Он ловит мой взгляд и, понизив тон, обещает не менее щедро, чем я буду грекам:

— Осенью Анатолий хочет полномочия сложить. Говорит, устал. Внуками пора заниматься, а не политикой. Должность главы финансового комитета вакантная. Нужен молодой, амбициозный, эффективный...