Книга Договор на одну ночь, страница 13 – Мария Акулова

— Спасибо, не нужно. Ты свободна. Я справлюсь.

Кивнула, конечно же. Послушно отошла. Только дверь уборной с обратной стороны не закрыла. Дядя меня убил бы, увидев сейчас не здесь.

Я лучше побуду. Постараюсь не мешать.

Так и стою вот уже десять минут, истязая зубами губы и наблюдая за тем, как напрочь забывший обо мне мужчина без суеты, спешки или нервов приводит в относительный порядок свою одежду, предварительно подкатив рукава.

Сначала – пиджак. Повесив его и сняв галстук – уже рубашку.

Мне периодически хочется еще раз вклиниться со своим бесценным опытом борьбы со свежими пятнами. А еще мне неожиданно намного спокойней здесь – с ним наедине, чем там – в окружении знакомых с детства людей, ни перед одним из которых я точно не виновата, но каждый из которых меня разопнет.

В отличие от него.

Набравшись смелости, медленно поднимаю взгляд от широкой спины в отражение лица в зеркале.

Депутат слегка нахмурен и сосредоточен, но я по-прежнему не чувствую злости. Это… Странно.

А еще мне именно перед ним хочется оправдаться.

Я не безрукая. Не дура. Не слепая. Я просто… Я просто не виновата.

Проговариваю это про себя, но вслух не осмеливаюсь. Засмотревшись, палюсь. Карие глаза поднимаются в зеркало и пересекаются с моими. Короткий выстрел внимательных зрачков и я свои увожу, чувствуя, как к щекам приливает румянец.

Опускаю вниз. Изучаю руки.

— Тебе не обязательно здесь стоять. Можешь идти.

Мужчина терпеливо шлет меня лесом. Я киваю, но не ухожу.

Просто не пялься, Лен. Хотя бы, блин, не пялься на него. Займи себя чем-то!

Пытаюсь отвлечься, изучая свои руки. Кожа такая сухая… Замечаю пару порезов. Проведенный на кухне день дает о себе знать. И как же обидно, что все мои старания впустую.

Но и из уборной я раньше гостя не выйду. Даже если разозлится и будет гнать – скорее расплачусь, чем послушаюсь.

Я редко плачу. Почти никогда. Тетушки говорят: с меня всё, как с гуся вода. И это правда. Я сама это чувствую. В моей жизни достаточно печалей и фатальностей, чтобы уйти в глубокую депрессию и уже не выйти. Но я выбираю жить. Поэтому стараюсь относиться ко всему легко. С иронией. Не держать обиды. Подстраиваться…

Но сейчас правда хочется разве что плакать.

Совершенно неожиданно для моих привыкших к шуму воды (которую депутат всё это время не выключал) уши ловят тишину.

Я пугаюсь.

Снова смотрю вверх – и снова ловлю взгляд. Темные густые брови хмурятся сильнее.

Я вас не послушала, да.

Вы можете убедиться, что дядя прав – я неисправимо тупа и меня надо уволить, но…

Развернувшись от раковины, мужчина вряд ли специально (я думаю ему глубоко плевать на меня), демонстрирует свои, без преувеличения, выдающиеся успехи. Я не вижу на рубашке ни одного из оставленных пятен. Только от воды.

Он надевает сверху пиджак.

Я не приложила ни малейшего усилия к этой победе, но всё равно триумфую. Он выглядит, как новая монета. Слегка промокшая, но не утратившая ни лоска, ни достоинства.

— Вы… Молодец, – сначала комментарий срывается с губ, потом я тянусь к ним, испугавшись. Смотрю в мужское лицо и замечаю, как левый уголок рта приподнимается.

Вы… Издеваетесь или смеетесь так?

— Спасибо, – мужчина склоняет голову, задерживая ее внизу на целую секунду. Застегивает пиджак на верхнюю пуговицу. Поправляет манжеты и лацканы.