Книга Преданная, страница 107 – Мария Акулова

Я и сама не знаю, веду себя правильно или нет (точнее почти уверена, что косячу), но победить желание подарить родному брату маленькое чудо не могу.

Мы выезжаем на час раньше, чем я обычно еду на работу. Такси останавливается по адресу «точки». Лифт поднимает нас на один из верхних этажей красивой высотки. Я открываю перед братом дверь в роскошную жизнь, которой нам вряд ли когда-то достичь, но…

Пусть у него будет эта неделя.

Сама убегаю в суд, а Владик остается в Лизиной квартире.

И даже сложно сказать, кто из нас двоих в эти минуты более счастлив.

Юля

Рабочая неделя выжимает из меня все соки. За дополнительный, устроенный самовольно, выходной я плачу сполна.

На меня как будто спустили стаю собак. Они ментально разодрали в клочья и благородно отпустили: иди. Хотя по факту собака была одна. Ее взгляд даже во сны пробирается. Как и взгляд ее хозяина.

Не знаю, Тарнавский понял, что я его обманула, или он просто… Да конченый. Но дело даже не в том, что он ни разу не поинтересовался моим самочувствием или братом. Он всем своим видом дал понять — ему похуй.

Ему похуй, а я должна работать на полную.

Накал между нами не спадает. Во мне включается упрямство. Я на зубах и с полной отдачей стараюсь исполнять все его поручения.

Еще раз встречаюсь с Леонидом. Это разбивает мне сердце, но я послушно передаю судье новую «благодарность».

Не знаю, за что. И знать не хочу. Ни Тарнавского. Ни Леонида.

Никого.

У меня толком не остается ни сил, ни времени полноценно взаимодействовать с Владиком. Не то, чтобы он прямо-таки рвался, но… Когда думаю об этом — обидно.

Жизнь проходит мимо, пока я трачу энергию, время и нервы на темные делишки чужого мне человека.

Волнуюсь, чтобы на квартиру вдруг не нагрянул Смолин. Пишу брату осторожные сообщения с вопросом, как дела? Он отвечает с интервалом в несколько часов. Коротко. Я решаю интерпретировать это как хороший знак. Ему некогда. Он по уши во влюбленности.

Прекрасно понимаю, что врать — нехорошо. Совесть дает о себе знать, когда думаю о его загадочной девушке. Но с другой стороны… А есть хотя бы один человек, который никогда и никому не врет? Да и вполне возможно, ей вообще без разницы, богат мой брат или нет. Ей человек нравится. Может быть такое? Может.

Вот пусть сами и разбираются.

Пятница — их последний день. У Влада на завтра билет. У его девушки, как я поняла, уже сегодня в обед самолет. Поехал ли он провожать — не знаю.

Мы договорились, что приведет квартиру в порядок и вернет мне ключ после работы. Можно будет считать, что шалость удалась.

Напрягаюсь всем телом и в тысячный раз за эти дни слежу, как Тарнавский проходит мимо моего стола, обжигает колючим безразличием. Хлопает дверью.

Смаргиваю и встряхиваю головой.

Держусь из последних сил. Уже почти не могу. Ни рядом находиться. Ни держать в себе спутанный клубок отношений, претензий, эмоций.

Меня несколько раз за эту неделю подмывало ляпнуть напоследок: «да вы бы лучше думали, кто вам будет передачки в тюрьму носить, а не меня заебывали!» и со стуком впечатать в его стол заявление об увольнении.

Устала с ним. От него устала.

Мне бы разочароваться в нем окончательно и обрести спокойствие в безразличии, но я до сих пор не могу.

Со вздохом отрываю взгляд от двери и смотрю в правый угол экрана — восемнадцать ноль пять.