Книга Невеста, страница 92 – Мария Акулова

Пальцы Славы тоже замирают. Мы несколько секунд просто смотрим друг другу в глаза.

В прошлой жизни моих страхов, сомнений и неуверенности в себе и в нас, предпочти он сексу со мной разговор по телефону — восприняла бы это, как удар. Теперь все иначе. Теперь я куда больше верю в нас.

Слава выдыхает и смыкает веки. Я, качнувшись, прикасаюсь к его губам.

— Бери. Я в душ схожу.

Прежде, чем слезть, покрываю поцелуями подбородок, грудь, живот. Колеблюсь немного, но обхватываю пальцами член и беру глубоко. Разок.

— Юлька, блять.

— Оно само! — поднимаюсь и отскакиваю.

Это не спасает. По заднице все равно прилетает. Я оглядываюсь и обиженно дую губы. У Тарнавского глаза так горят, что я не сомневаюсь — поговорит и мне пиздец.

Я согласна.

Отдираю взгляд от него, успев увидеть, как он тянется за мобильным и подносит к уху, произнося:

— Добрый день, Аркадий.

Чтобы не подслушивать — ускоряюсь.

Захожу в контрастно прохладную спальню. Мажу взглядом по расслабленно расстеленной кровати с белоснежными простынями и прохожу прямо в душ.

Сбросив низ купальника — встаю под тропический душ, чувствуя под ногами крупную гладенькую гальку. Закрываю глаза и снова как будто ныряю.

Я почти полгода отработала перекупленной шпионкой судьи Тарнавского. Уже неделю я просто его любимая «ебаная малолетка». Я счастлива настолько, насколько человек может быть счастлив в принципе. И единственное, чего я боюсь: это что мой выход из большой игры будет стоить ему слишком дорого.

* * *

Прежде, чем выйти из ванной, я забрасываю в рот маленькую таблетку. Это ОК. Запиваю их, набивая воду в ладонь прямо из-под крана.

В нашем со Славой анамнезе было слишком много прерванных половых актов, чтобы до бесконечности откладывать вопрос надежного предохранения. Перед поездкой я сходила к врачу и начала прием. Не могу сказать, что страх забеременеть преследовал меня день и ночь, но по состоянию на сейчас так мне нравится значительно больше. Мы со Славой свободней. А дети… Обсудим позже.

Туго затягиваю полотенце на груди и позволяю влажным волосам фривольно разметаться по загорелым плечам.

Разговор судьи по телефону затягивается. Выйдя и осознав это, я стараюсь не нервничать. И не подслушивать. Мне более чем ясно, что его спонтанное решение вывести меня из игры и укатить на две недели в отпуск вызвало много вопросов, а то и сразу проблем.

Стыд становится моим фоновым чувством, но чтобы не портить ни себе, ни Славе настроение, я его старательно гашу.

Меня подмывает закрыть дверь в спальню, чтобы совершенно точно ничего лишнего не услышать и не накрутить себя, но я держусь.

Застилаю кровать и устраиваюсь на ней.

Лежу на животе, просматривая бесконечную ленту Родосских фотографий. Здесь есть мои любимые — и это не виды, а те, где мы со Славой вдвоем. Я до сих пор не верю, что он так просто согласился сфотографироваться вместе. И никак не могу налюбоваться тем, какие мы на них красивые.

Улыбаюсь, отвлекаясь от сидящих на подкорке «крысиных» повадок прислушиваться если не к его словам — то хотя бы к тону, когда телефон начинает щекотать вибрацией пальцы.

Мама.

Сначала глаза чуть расширяются, потом я беру себя в руки.

Она так и не знает о моем романе с судьей Тарнавским. Как и его семья не знает, что Слава укатил в Грецию со своей помощницей.