Книга Невеста, страница 17 – Мария Акулова

Я захожу в диалог с Артуром и перечитываю черновик написанного сообщения. Слишком палевно. Помощница не может так настойчиво интересоваться прошлым своего руководителя.

Стираю написанное и захожу в Гугл.

Вбиваю имя "Кристина Власова", нахожу ее отца. Его зовут Аркадий Дмитриевич. О нем Гугл знает значительно больше, чем о его дочери. Удивительно, как о нем не знаю я, потому что о его активах, как оказывается, слышала миллион и один раз. Он владеет предприятиями в разных отраслях. Занимается всем, начиная с энергетики и добычи ресурсов и заканчивая производством шоколадных батончиков.

Страшнее всего загуглить две фамилии рядом — Власова и Тарнавского. Я делаю это, стуча по экрану занемевшими пальцами.

Открываю отобразившиеся статьи и скольжу по ним взглядом. Об их связи, как оказывается, известно достаточно много. В основном — это материалы журналистов-расследователей. Насколько они объективны или заказаны — судить не берусь. Мне сейчас важно не это.

Я по диагонали изучаю тексты, пока не наталкиваюсь на вроде как долгожданное, а по факту до колик пугающее имя Кристина в статье трехгодичной давности.

Абзац гласит: "доверительные отношения между новоназначенным судьей и Аркадием Власовым зародились еще когда молодой адвокат только начинал свою практику и вступил в отношения с дочерью Власова — Кристиной. Как сообщают наши источники, длившиеся четыре года отношения Тарнавского и Власовой закончились расставанием. Инициатором был сам Тарнавский. Но отношения с несостоявшимся тестем это не испортило. Теперь Тарнавский, по всей видимости, будет отрабатывать широкую, полученную благодаря Власову, клиентскую базу и накопленный капитал, проводя через суд нужные олигарху решения".

Юля

— Как дела, дочка?

На самом деле, мамочка, дела очень спорно, но тебе я отвечу:

— Все хорошо. Не переживай. — Имитируя энтузиазм.

В телефонном разговоре повисает короткая пауза. Ее заполнить могу как я подробностями своего «хорошо», так и мама наводящими вопросами. Но мы обе молчим.

Мне сегодня как-то грустно и мама это наверняка чувствует. Вздыхает.

— Ты дома уже, Юль?

Задает «безопасный» вопрос, чему я искренне рада.

— Да, давно. Учусь вот… — Вяло тычу стилусом в экран неактивного планшета. Учусь, кстати, так же вяло.

— Неужели этот твой судья хотя бы раз вовремя отпустил? — Мама спрашивает с иронией, а я чувствую укол совести.

Она до сих пор не знает, что «мой этот судья» — тот самый госзащитник, который когда-то договорился о закрытии дела против нашего Владика. Как бы там ни было, спас мне брата, а ей сына.

Тем более она не знает, что мы с ним… Спим.

А я не знаю, смогу ли всем этим поделиться, поэтому продолжаю плести неважную чушь:

— Я сегодня в суде была только утром, мам. Потом на парах. С них — домой. Семинары начинаются, нужно хотя бы немного готовиться…

— Не немного, Юль. Нормально готовься, дочка. Если работа мешает — бросай. Мне не сложно своему ребенку за квартиру платить и давать карманные. Ты учишься. Это главное. Не думай там…

Я тепло улыбаюсь, поглаживая пальцами покрывало на застеленной кровати своей съемной квартиры.

Я знаю, что тебе не сложно, мамочка. Как бы сложно ни было, для нас тебе не сложно.В груди щемит. В носу вдруг начинает немного пощипывать.