Онлайн книга «Замуж в наказание»
|
Мама тоже отшатывается и вот теперь затихает. Громко дышит, держа ладонь у рта. А папа смотрит на нас. Заходит глубже. Делает несколько шагов. Я вижу, как сжимает-разжимает кулаки. Это будит дикий страх. Как будто я сделала что-то ужасное… — Мехди, не молчи… – Мама умоляет шепотом. Тут же получает в ответ хлесткий, отчасти даже бешеный взгляд. Хочу уменьшиться до размера песчинки или хотя бы сбежать в свою комнату. Привлечь к себе папино внимание по-детски страшно. А по-взрослому страшно не узнать, что там Бекир. — Шиш, Дания. – Отец отвечает маме грубостью. Это отзывается во мне недовольством, но я молчу. Мы продолжаем следить, как папа наворачивает круги. Нервы на пределе. Я каждую секунду торможу себя от требовательного: да скажи ты уже хотя бы что-то!!! Но заканчивается всё тем, что папа тормозит сам. Напротив меня. Разворачивается, упирает руки в бока и смотрит прямо. Неуютно – это не то слово. Вина разом накрывает с головой. Сопротивляюсь, как могу. Зачем-то вздергиваю подбородок. Зачем-то складываю руки на груди. Хмурюсь и спрашиваю: — Ему сильно досталось? Тут же получаю наказание за свою «дерзость». Коридор звенит тишиной. Напряжение нарастает. Мне кажется, я даже начинаю слышать писк. Потом все обрывается – это папа хмыкает, а мне становится дурно. — Сильно, кызым, досталось. Сильно… – Не верю его притворной нежности. Он впервые за все это время называет меня не дочь и не дочка, а «кызым». Впервые смотрит вот так. Впервые не чувствует неловкости. Мне так кажется. А сама я делаю трусливый шажочек назад. Некуда, поэтому просто упираюсь икрами в кресло. Мама снова пытается плакать, но папино «шиш» работает безоговорочно. Он поднимает палец и бросает на нее быстрый взгляд. Я успеваю выдохнуть, а потом снова смотрит на меня. — Как тебе спится, кызым? Скажи нам… Нормально? Делает шаг на меня. Я зачем-то пытаюсь скрыть дрожь. Сильнее стискиваю кожу. Передергиваю плечами. — Мне спится так же, как и вам. Мой ответ явно не воспринимается. Отец плотно сжимает губы. Когда расслабляет – усмехается. И мне бы молчать, это понятно, но я зачем-то ляпаю: — Я что-то смешное сказала? В коридоре снова становится тихо. Отец меняется в лице. Бледнеет. Улыбка сползает. — Нам не до смеха, Айлин. Нам давно не до смеха. – Его голос звучит бесцветно, но ни черта не безразлично. Мне кажется, он переполнен яростью, которая хочет выйти. — Мне тоже. Если ты намекаешь на то, что я волнуюсь меньше вас… Я тоже не сплю… Я тоже хочу, чтобы Бекир побыстрее… — Его не выпустят «побыстрее», Айлин. Что за детский сад? Чувствую себя пятилеткой. Полную власть взрослых над собой. Их право предъявлять за всё на свете. При маме нельзя такого говорить. Я скашиваю взгляд. Вижу, что она оцепенела. Все так же стоит в углу с и нескрываемым ужасом смотрит на папу. Даже не верится. Ущипнуть себя хочется. На нашего папу. Самого доброго. Самого покладистого. Самого-самого… — Что там случилось? Ты скажешь? Мне надо знать, чтобы… — Дай угадаю! – Отец перебивает и делает еще один шаг ко мне. Склоняет голову и немного вытягивает вперед шею. Мне хочется упасть на кресло и забиться в него, но я стою. – Чтобы передать мужу? Но муж что-то не спешит нам помогать… Папа обвиняет Айдара, разводя в сторону руки, а потом хлопая себя по бедрам. Я дергаюсь на громком звуке. Смотрю вниз, потом снова в лицо. Мне это несвойственно, но вслед за желанием сделать всё, чтобы прекратить это, во мне просыпается протест. Лютый. Справедливый, как кажется… |