Книга Доигралась, страница 19 – Мария Акулова

— Уже просил.

— И что он сказал?

— Сказал, чтоб я больше не заикался.

— Мудрейший человек твой Самарский. Тебе бы хоть капелюшечку его ума… - девушка тюкнула его пальцами в висок, заставляя наконец-то посмотреть на нее.

Он посмотрел, сощурился, сжал губы в тонкую линию.

— То есть ты считаешь, что я должен отмахнуться и идти дальше? Из-за меня Саша чуть не погибла. Из-за меня! – он даже на крик перешел.

Это Алису не испугало. Что-что, а кричали они часто и громко. Ну не выходило решать проблемы мирно.

— Я считаю, что мужчина должен решать проблемы, а не жевать сопли. Такой "жеватель" мне не нужен.

Выпалив слова на одном дыхании, девушка встала с кресла, развернулась, направилась в сторону кофейного автомата.

Лишь бы это выглядело уверено. Лишь бы реально испугался. Лишь бы торкнуло…

— Постой, - на раздумья ему понадобилось пять секунд. Лиса засекла. Остановилась не сразу, сделала еще несколько шагов вперед по коридору. – Стой, говорю, - дождалась, когда он поднимет с кресла зад, пойдет следом, схватит за руку, развернет. – Совсем с ума сошла? Куда собралась?

— Я все сказала, - а теперь очень сложно было сдержать победную улыбку. И взгляд оставить пусто-серьезным. И голос решительным.

— Все сказала?

Девушка кивнула.

— Ну, значит, теперь придется слушать. Про «не нужен» - это было красиво. Как ты любишь - эффектно. Но повторять на твоем месте я бы не рискнул.

— А что мне будет? Мужик бы кулаком стукнул… - поймал мечтательные искорки на глубине глаз Артема, Алиса поправила, - по столу. По столу кулаком стукнул бы. А ты предлагаешь мне сидеть и слушать о том, какой ты весь из себя несчастный, что Сашку проворонил? Все мы ее проворонили, ты не исключительный.

— Ты прямо хочешь сделать из меня импотента раньше времени, Алиса. Не физически, так морально.

— Если б ты не начинал, я бы ничего из тебя не делала.

— Я понял.

— Что ты понял?

— Что во всем виноват один только я.

Алиса чуть не застонала. Показательный уход – последнее из известных ей средств, который должны были бы вывести Артема из состояния всепоглощающей вины. А он туда еще и это приплел…

— Скажи мне, Артем, может ты на радостях свихнулся, что тебе такое счастье, как я, досталось? Или ты всегда такой был? Чуть не в себе?

— С тобой я точно двинусь. В этом я не сомневаюсь. Но пока рановато. – Он притянул девушку к себе, крепко обнял, даже немного слишком крепко. Лиса попыталась высвободиться – не получилось.

— Что ты творишь?

— Держу, чтоб не сбежала.

— Совсем больной, - вырываться она перестала, опустила руки, расслабилась. Просто стояла и слушала, как он дышит, кажется, о чем-то думает, смотрит над ее головой.

— Ладно, договорились. Я перестаю хандрить, а ты…

— Ты еще и условия пытаешься мне ставить? Совсем охамел ты, Тёма! – вырваться ей, конечно, никто не дал, Алисе удалось только голову запрокинуть.

— А ты пообещаешь, что когда-то исполнишь одно мое желание.

Пообещать-то она пообещала, но как только ее выпустили из хвата, покрутила пальцем у виска.

Хотя что такое желание по сравнению с тем, что он перестанет рвать на себе волосы, раскачиваясь в кресле больничного коридора?

Пожалела о данном когда-то слове Алиса через год. Когда с нее это самое слово стребовали.

Тогда Артем как раз пришел к ней домой. Не любил, кривился, но Алиса до сих пор обожала его бесить. Ее коронное: «либо так, либо никак» и брошенная трубка, заставляли Артема приехать хотя бы для того, чтоб по быстрому поругаться в ее комнате практически шепотом, ибо мама-то не дремлет - ждет на кухне с блинами.