Книга Грозный Шторм, страница 92 – Алика Фортис

Ввалился в коридор и резко замер. Ёп…перный театр. Миленько.

В кромешной темноте была собрана экспозиция из шаров. Прям вся прихожая пестрила. Светилась аж.

Мне даже гадать не нужно, что это. Я, было дело, и сам не единожды зачехлялся в эту светящуюся хрень.

Нащупал рукой клавишу выключателя и собрался зажечь свет. Но не успел.

Анютка стояла в дверном проёме, ведущем в кухню. Видел очертания. Стоило её заметить, как через радар ночного видения, даже силуэт, и меня закоротило. Щас тут не только презики светиться будут, но и я заискрюсь как бенгальский огонь. Ярко и недолго.

Долго – это сегодня вообще не про меня. Относительно всего.

Анютка тут же сорвалась с места и влетела мне в объятия, повиснув на шее. Бляяя. Дааа! Вот теперь охрененно идеально.

Мы, как два крота в полумраке, при вялой подсветке тянулись к губам друг друга.

Хорошо-то как. Вот, значит, как это – попасть в рай при жизни?

Анютка сама не меньше меня кайфовала.

— Наконец-то ты приехал! – чуть ли не выкрикнула протяжно, а потом отошла от меня на пару-тройку шагов.

А я всё же включил свет и окинул взглядом пространство вокруг себя.

— Так меня ещё не встречали, – почесал затылок, рассматривая надутый праздничный реквизит. – Или ты намекаешь, что надо поскорее в душ и потом в тебя? Так я готов!– сам говорил и одновременно с этим внимательно поглядывал на жену.

Что-то в ней явно поменялось.

— Это само собой. Но намекаю я на другое. А это, – кивнула на связку светящихся гандо… презервативов. – Ну они нам теперь за ненадобностью, муженёк.

Ещё и руки в бока упёрла. Осталось ножкой начать притопывать. Почему-то у меня с ходу сложилось впечатление, что я уже где-то успел накосячить. Но меня вроде как амнистировали и не казнят, но носом ткнут.

Смотрел на жену и прикидывал, где я успел косякнуть. Но ничего на ум не шло, кроме того, что я видел изменения в Ане. Но это ж к делу не относится? Или относится?

Она мне ещё на ощупь показалась более мягкой и чутка объёмнее, когда тискал её, целуя. Не сильно, но я ж всё секу. Глазомер как сканер. И Анютке очень шло.

— Я смотрю, моя мать постаралась и взялась тебя откармливать? – кивнул с опаской на её животик.

Ой, жопой чую, что мать моя тут ни при чём. Прям чуйка орёт, что постарался именно я.

Тут всё к одному. И изменения в фигуре Анютки. Вон и грудь налилась. И животик обозначился. И что она там сказала? Презики нам теперь за ненадобностью?

Как я так умудрился? Я ж аккуратно всегда! Держал ситуацию под контролем, так сказать.

И сейчас я ведь правильно понимаю всё, да? Это ж не глюк? Ещё не успел привыкнуть к твёрдой земле под ногами, как на сушу сошёл. А у меня уже почву из-под ног выбивает.

— Вера Михайловна постаралась в том, что тебя родила и воспитала. А вот во всём остальном, то тут ты основное действующее лицо, – говорила мне максимально серьёзно, заломив бровь.

Но видно, что улыбку с трудом сдерживает.

Охренеть! Очуметь! Вот это да!

Даже предполагать не берусь, каким было сейчас выражение моего лица, но скулы от улыбки сводило.

У меня напрочь всё из башки выветрилось. Забыл и о цветах, и о подарке, лежащем в кармане. Сграбастал Аньку в охапку.

Блин, морду сводит, зубы сушит и в горле першит. Даже не сдерживал эмоций и вылезшей наружу радости и предвкушения.