Книга Любовник змеи, страница 17 – Степан Сказин

Голоса и шорохи — наконец — стихли. Лампы под потолком погасли — зал погрузился в темноту. Только сцену заливали желтые лучи прожектора.

Концерт начался.

Первыми на сцену выпорхнули «вавилонские» танцовщицы в полупрозрачных тканях. Легкие, как бабочки — «вавилонянки» под удары барабана закружились по сцене, вызвав у зрителей бурный восторг и аплодисменты.

«Индианки» с воодушевлением и страстью исполнили танец живота. Затем нам показали тюркские, персидские, китайские танцы. Только летали над сценой пестрые узорные покрывала.

Я беспокойно ерзал в своем кресле. Выступление Акбалы приходилось на вторую половину концерта — после антракта. Ожидание было невыносимо.

И все же я не мог не увлечься жарким — как пламя — искусством танцовщиц, по полной выкладывавшихся на сцене.

Восточные танцы настраивали на романтический лад. Я смотрел на горячих плясуний — и думал о своей любви к Акбале. Мне казалось сейчас: мои розы и сложенная вдвое записка вызовут у красавицы слезы умиления. Все сразу станет простым и понятным. Возможно даже — Акбала обнимет меня прямо на сцене…

Во время антракта я потолкался в буфете.

Не то что б меня соблазняли пирожные, бутерброды с колбасой и пузырящаяся в пластиковых стаканчиках газировка. Но мне надо было походить, размяться: в кресле я не мог усидеть.

Сердце бешено стучало. От волнения потели шея и ладони. Совсем немного времени осталось до выхода Акбалы. Моей Акбалы…

По звонку я вернулся на место.

Зрители снова расселись. Ряды погрузились в темноту — а сцену залил ярким светом прожектор. Сначала нам показали «танец колхидских девушек». А затем…

Я дождался. В просторном голубом платье — на сцену выплыла Акбала.

Я видел Акбалу только на фотографиях. Но сразу узнал. Трепет прошел по всему моему телу. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

Акбала исполняла «танец змеи». Я пожирал красавицу глазами.

В ее руках — точь-в-точь языки огня — вились две красные ленты.

Встряхивая черными, как смоль, густыми длинными волосами — Акбала понеслась по сцене. Только мелькали красные ленты. Акбала точно парила над сценой. Изгибалась лианой. Запрокидывала голову — давая волосам струиться потоком. Только что Акбала была в левой части сцены — а через секунду оказывалась в правой.

Я был покорен. Заворожен. Как окаменевший — следил за танцем Акбалы.

В ее молниеносных — и одновременно грациозных — движениях мне и впрямь чудились извивы большой змеи. Королевы змей.

Я был в восхищении. И не я один.

Когда Акбала выпорхнула на середину сцены, замерла на мгновение и отвесила залу низкий поклон — грянули такие оглушительные аплодисменты, каких не удостоились ни «индианки», ни «девушки Колхиды».

Я опомнился.

И — с букетом роз — поднялся на сцену. Протянул цветы Акбале.

Наши взгляды встретились. Я совсем близко увидел лицо Акбалы: брови, точно нарисованные углем — окрашенные румянцем щеки — чувственные губы. Рысьи глаза красавицы меня обожгли. Сердце мое екнуло. Я уверен был: Акбала узнала меня.

Она взяла букет, прижала к груди — и в благодарности склонила голову.

Мне оставалось только вернуться на свое место. Сердце мое дико колотилось. Пальцы и губы дрожали. Я горячо шептал:

— Акбала. Акбала. Акбала.

Соседняя зрительница даже обернулась на меня.

После Акбалы выступали «египтянки» в белых полупрозрачных платьях и с синими лотосами в руках. «Японки» в цветастых кимоно. «Индонезийки». Но я уже ничего не видел и не слышал.