Книга Моя тюрчанка, страница 266 – Степан Сказин

Моя девочка посмотрела на меня с признательностью. В глазах милой по-прежнему была печаль, но на губах играла улыбка. По-видимому, Ширин оценила мою попытку развеять накрывшую нас, как облако, черную грусть.

Любимая тоже припомнила эпизод из своих детских лет. Как-то моя милая, будучи совсем маленькой девочкой с розовой лентой в волосах, подобрала на дороге змеиную кожу. В ауле был один скверный мальчишка, который обижал других ребят. Хулиган уродовал куклы, которые отнимал у девочек. А мальчиков – просто избивал. Его коронным номером было столкнуть кого-нибудь в грязь, а потом смеяться, смеяться, держась за живот и наблюдая бесстыжими глазами, как несчастная плачущая жертва выбирается из мусора и помоев. Но было у пакостника слабое место: малолетний свин до чертиков боялся змей.

Тут-то моя бойкая Ширин и поквиталась, за всех обиженных, с недоростком-подлецом. Она гонялась за ним, потрясая змеиной кожей и издавая сквозь стиснутые зубки звук, похожий на шипение: «С-с-с..». Страх хулигана перед змеями был настолько велик, что чешуйчатой кожи и грозного «с-с-с» хватило, чтобы обратить негодника в позорное бегство. Скоро все аульские дети «просекли фишку» – и толпой стали преследовать обидчика, выпуская изо ртов устрашающее «с-с-с». С тех пор хулиган присмирел. А если и пытался кого-нибудь унизить или ударить, моя милая показывала драчуну змеиную кожу.

Я от души посмеялся над детской проделкой Ширин. Кажется, мы оба почувствовали, как ослабевает напряжение в нервах. Моя девочка не превратилась обратно в веселую, беззаботно скачущую козочку, но хотя бы распрямила спину, перестала хмурить брови; а краешки губ милой приподнялись в улыбке.

Управившись с шашлыком и морсом, мы заказали еще по кусочку шоколадного торта и по чашке зеленого чаю. Маленькими глоточками попивая ароматный золотистого цвета напиток, мы вели немножко сумбурный разговор.

Я рассказал пару не самых приличных анекдотов про попов – чем, к радости своей, вызвал у Ширин звонкий смех. То моя девочка пускалась фантазировать про остров черепах – где мы в зной прячемся в шалаше, а когда спускается вечерняя прохлада, проверяем, все ли в порядке с кладками черепашьих яиц. А следующая фраза моей милой была про теленка овцебыков, который впечатлил мою любимую сильнее, чем все остальные обитатели зоопарка. Потом моя звездочка спросила, что мне больше всего понравилось в палеонтологическом музее.

— Череп пещерного медведя, – ответил я. – А тебе?..

— Скелет трицератопса, – сказала Ширин.

Так мы перебрасывались шутками, делились впечатлениями, вспоминали детство, пока не загнали поразившую нас тоску куда-то в самую глубину наших сердец. Теперь можно было и двигаться домой. Мы вышли из кафешки. Моя девочка крепко-крепко держалась за мой локоть, точно боялась меня потерять. Это не выразить словами, но мы ощущали друг с другом особую связь; точно между нами циркулировали неведомые энергетические токи. Страх перед смертью и разлукой, который скрутил нас в седьмом зале палеонтологического музея, обострил наши чувства; и сильнее всего – чувство нашей взаимной любви.

Мы приехали домой, переоделись, запили молочным чаем бутерброды с колбасой, которые нарезала Ширин.

— Хочу искупаться!.. С пеной!.. – моя за руку увлекла меня в ванную.