Книга Моя тюрчанка, страница 222 – Степан Сказин

И я ведь был прав насчет враждебности мира. Как голодное чудовище, оно точит клык на нас обоих, но в первую голову – на мою девочку. Сколько раз на наших с Ширин прогулках, либо просто в магазине, в метро, я замечал косые волчьи взгляды прохожих или попутчиков, бесцеремонно ощупывающие мою любимую. Дело тут было, конечно, в том, что моя милая – нерусская. Я был для моей девочки, как щит. Видя, что тюркскую девушку держит за руку славянский парень, обыватели только колючими взглядами, да змеиным шипением нам в спины и ограничивались. Озабоченные национально-расовой чистотой дураки впадали, похоже, в ступор из-за когнитивного диссонанса. Мол, как так?.. Наш природный русак с волосами цвета соломы гуляет с «басурманкой», «азиаткой», «инородкой»!.. Остановите планету, я сойду.

Но на интервью Ширин поехала одна. Мне оставалось только держать пальцы скрещенными за то, чтобы она без происшествий добралась до офиса потенциального работодателя, а оттуда – домой. У меня неприятно сосало под ложечкой при мысли, что на улице или в городской подземке мою милую может оскорбить горбатая, с бородавкой на кончике носа, с клюкой и в треугольном платочке бабка (вылитая яга), либо выдыхающий запах паленого самогона небритый мужик в шапке-ушанке набекрень. «Это не твоя страна!.. Убирайся в свой Бишкек, сучка!..»

У такой старушенции с бородавкой или у заросшего щетиной алкоголика – жизнь не слишком задалась. Пенсия – с гулькин нос; едва хватает на хлеб, морковь и лекарства. Дети и внуки, вертящиеся в водовороте собственных дел и проблем, забывают звонить даже на рождество. И во всех своих невзгодах скрюченная бабка и красноносый от ежедневной выпивки мужчинка винят не министра финансов, не господина президента, не всю нашу порочную социально-экономическую систему… а мигрантов.

Ну конечно, конечно!.. Как-то некомфортно осознавать, что за твои беды ответственны люди, до которых тебе никогда не дотянуться – вроде президента, министров, генералов. Или, тем паче, признать, что корень зла – в неуловимых и неосязаемых социальных противоречиях. Куда проще назначить козлами отпущения безответных и безобидных мигрантов, на которых легко сорвать ярость. Наорать, например, на водителя в маршрутке, которого зовут Рустам или Саид, за то, что тот медленно едет (и плевать вам при этом, что на шоссе – пробка; а чтобы летать по воздуху у микроавтобуса нет крыльев). Или в переполненном трамвае двинуть сумкой кавказцу, огрызнувшись: «Не стой на проходе, черномазый!». Или, наконец, облаять тюркскую девушку, которая просто едет на собеседование. Оскорбленный мигрант не вступит в спор, не ответит грубостью на грубость, не пожалуется в суд или полицию. Потому что «инородцы» слишком забиты, запуганы и зашуганы. Они с терпением стоиков сносят насмешки и наезды.

Но кстати – о полиции. Думы о ней холодили меня сильнее, чем опасения насчет националистически настроенных обывателей. А ну как какие-нибудь патрульные – или постовые у турникетов в том же метро – прицепятся к Ширин?.. У моей девочки, правда, все в порядке с документами – срок действия визы пока не истек. Но когда лихих жандармов это останавливало?.. Они стригут взятки, как шерсть с овцы, даже с тех «не-граждан», которые и в мыслях не нарушали миграционный режим. Некоторые «инородцы» откупаются от полицаев дорогими сигаретами или выпивкой. Но что-то мне подсказывало: от стройной красивой девушки, которой нет и двадцати лет, полисмены потребуют не денег, не раковых палочек и не алкоголя. И уж точно не документы.