Книга Моя тюрчанка, страница 126 – Степан Сказин

А однажды, поднакопив денег, мы оба возьмем отпуск, соберем большой чемодан, сядем на поезд и поедем отдыхать на море. По этому случаю Ширин заранее купит несколько разноцветных бикини – розовое, зеленое, белое – в которых и будет блистать на золотом песчаном пляже. Точеная фигурка моей милой, на зависть задыхающимся от возмущения девушкам и женщинам, будет притягивать мужские взгляды. А я, с гордо поднятой головой, буду всюду сопровождать мою девочку. И сигнализировать всем своим видом: «Красавица-то есть – да не про вашу честь. Облизывайтесь молча».

Море, с мерным шумом, будет набегать зеленоватыми пенными волнами на желтую полоску пляжа. А белое раскаленное солнце струить с ослепительного бирюзового неба свои нещадные лучи. А мы с милой, ступая по влажному песку вдоль самой кромки воды, станем подбирать выплюнутые морем пустые раковины и блестящие камушки. Я радостно буду рассказывать Ширин, как в далеком безоблачном детстве, когда родители впервые привезли меня на море, я нашел окаменелый зуб доисторической акулы. Ну, или, по крайней мере, я так думал, что это зуб акулы.

Потом нас потянет купаться. Моя девочка зайдет в воду только по грудь. Я рассмеюсь и потащу любимую на глубину. Я буду учить Ширин плавать. Буду поддерживать ее за осиную талию, пока моя сахарная тростиночка не приобретет навык лежать на воде. Нет сомнений: милая окажется способной ученицей. И скоро будет качаться на волнах, нырять и плескаться, как русалка.

Эта поездка на море будет нашим запоздалым свадебным путешествием. Брак, хоть и не признанный государством, мы давно заключили по обычаю древнеиндийских небесных музыкантов гандхарвов. По этому обычаю, для брака достаточно обменяться томными взглядами и по обоюдному согласию разделить ложе. Такой союз самый естественный и крепкий. Он основывается только на любви.

Я проработаю ночным сторожем полтора года. Достаточный срок, чтобы убедиться: тебя не выкинут за шкирку с работы. И чтобы самому себе доказать: не будет такого, что ты не захочешь просыпаться и не выйдешь на смену. Словом, я буду уже не только иждивенец, кормящийся милостыней от государства, но и трудящийся гражданин, за которого работодатель платит (наверное) налоги. (Вообще: странная и кривая система в нашем психиатрическом здравоохранении. Недееспособный, я не имею права распоряжаться своей недвижимостью и жениться на любимой девушке. Но если я хочу, чтоб меня признали более или менее адекватным, я должен прежде всего устроиться на работу. Т.е., трудиться по найму такому психу, как я, как бы и не возбраняется).

Итак, я наработаю стаж в полтора года. Попрошу начальника выдать мне справку, что я и правда восемнадцать месяцев охранял автостоянку (ну, или там склад кирпичей и бетонных блоков). С этой справкой я заявлюсь в диспансер и, не скрывая своего торжества, поднесу бумажку к самым глазам участкового психиатра. Мол, что вы на это скажете?.. Я пришел, чтобы вновь потребовать созыва комиссии по вопросу признания меня дееспособным.

Надо сдать анализы?.. Да пожалуйста!.. Сгоняю в поликлинику по месту жительства. Требуется пройти клинического психолога?.. Что ж, я и на этот подвиг пойду, как Геракл – выпятив грудь. И клянусь: какой бы инквизитор, под видом психолога, меня ни допрашивал, я не расплачусь, не расплачусь. Полтора года работы сторожем закалят мой характер и нарастят мне буйволиную кожу. Какие бы ловушки ни расставлял мне треклятый иезуит, как бы ни старался словесно меня унизить, внушить, что я пыль под копытом хромого ишака и вообще полное ничтожество, я буду твердить свое. Что я восемнадцать месяцев тружусь, как пчелка – и работодатель мною доволен. Я вполне отдающий себе отчет в собственных поступках гражданин, который в силах прокормить себя и супругу. Я хочу восстановить свою юридическую дееспособность и жениться на девушке, которой отдал свое сердце. Мы с женой произведем на свет двух или трех маленьких расеян. Разве государству не нужны новые подданные?..