Книга Псих. Первая кровь, страница 98 – Павел Барчук, Павел Ларин

— Они тебя за это убьют, — тихо сказал Зубов.

— Не убьют, — небрежно пожал я плечами. — Не при полутора тысячах свидетелей.

— Убьют потом, — настойчиво повторил он.

— Значит, надо, чтобы к этому «потом» меня обожала и боготворила вся страна. Народного любимца не посмеют тронуть. Кроме того… — я усмехнулся, ибо собирался сказать мысль, которая мне самому казалась немного драматичной и слегка вычурной. — Вдруг у меня реально получится разобраться, что эти старые ублюдки из Совета делают с одарёнными. Вернее, как они создают одарённых из тех, кто такими быть не должен. Почему погибают подростки. Зачем это надо Старейшим. Короче, смогу найти ответы на все вопросы и что-то изменить в этом грёбаном мире.

«Да, да, да… —хмыкнул в моей голове Мозгоед. — Именно это ты и хочешь сделать. Не трындел бы самому себе, Псих. Тебя волнует только твоя история. Ты хочешь разобраться, как связан с Девяткой, почему ненавидишь их и чего ждать от нашего тесного сотрудничества. Ну и спасти собственную задницу, конечно. Шизанутый вояка озвучил очень правильную мысль. Рано или поздно нас поймают. Это тебя сильно не устраивает».

«Закрой рот».

«Да у меня его, условно говоря, нет, чтобы закрывать. Просто охреневаю с того, как люди любят придавать своим эгоистичным потребностям вид всеобщего блага».

— Слышь, Псих, а я с тобой. Поддерживаю, — выдал вдруг Гнус.

Зубов зыркнул на Толика с таким видом, будто открутит ему башку прямо сейчас. Потом опёрся локтями о колени, спрятал лицо в ладони. Почти минуту сидел не двигаясь.

«О ёпте… надеюсь, он думает, а не плачет…» — протянул с сарказмом Мозгоед.

Наконец цербер поднял голову, посмотрел на Сиротина.

— Слушай, сопляк… Здание, в котором проходит эта грёбаная церемония, большое, там по-любому есть запасные выходы и коридоры, которыми не пользуются. Сможешь нас провести до концертного зала, чтобы мы никому не попались на глаза?

Я с трудом сдержал довольную улыбку. Значит, Зубов принял мой план, если задаёт такие вопросы.

— Не знаю, — спокойно ответил Люк. — Мне нужно находиться рядом. Чисто теоретически думаю да.

Цербер помолчал ещё немного. Потом сгрёб со стола пустые тарелки, сунул их Сиротину и поднялся.

— Значит, так. Никонов, стол освободил. Всё лишнее убери на полки. Сложи туда папки и боксы с картриджами. — Он вытащил из кармана мятую пачку сигарет, положил перед собой. — Мне нужно два часа, чтобы собрать информацию, потом займёмся составлением нормального плана со всеми техническими нюансами и схемой здания. А не вот это — «я просто выйду на сцену и скажу им, что являюсь телепатом».

Последнюю фразу старший воспитатель произнёс ублюдским тоном, но очень похожим на мой. Типа передразнил. Никакого «хорошо, я согласен» или «парни, давайте сделаем это» не прозвучало. Он просто сразу включился в работу.

В течение следующих двух часов Зубов продемонстрировал, в чём его реальная полезность. Кому-то звонил, что-то чертил на чистом листе бумаги, делал заметки. Потом позвал нас.

— Дворец Конфедерации, — сказал он. — Старая постройка, до Года Ноль. Раньше был концертный зал, потом реконструировали. Совет Старейших постоянно использует его для церемонии Авангарда. Партер, два яруса, тысяча шестьсот мест. Гардероб, буфеты, две кухни, служебные помещения на минус первом.