Книга Псих. Первая кровь, страница 86 – Павел Барчук, Павел Ларин

Рация в руке Завьялова захрипела.

Шрам вскинул её к уху, выслушал. Секунду стоял с ошарашенной рожей.

— Все к воротам! — рявкнул он. — Там массовый психоз! Он, по ходу, где-то рядом. Бегом!

В одно мгновение инквизиторов сдуло с места. Они дружно рванули к выезду с парковки. Микроавтобус остался стоять. С распахнутой водительской дверью.

«Псих, поднимайся, —очень спокойно сказал телепат. — Прямо сейчас поднимайся».

А я бы и рад, но не получалось. Ноги отказывались слушать команды мозга, в глазах всё плыло.

Зубов сгрёб меня за шиворот и поволок к машине, пригнувшись, вдоль ряда припаркованных тачек — так, чтобы нас не было видно от будки. Затолкал в салон через боковую дверь, головой вперёд. Сразу же закрыл салон. Я въехал лбом во что-то жёсткое.

Сам он прыгнул за руль.

Двигатель уже работал. Но самое смешное — никто из инквизиторов, убегая, не догадался вытащить ключи. Потому что никому из них не могло прийти в голову, что найдутся идиоты, способные угнать их машину.

Микроавтобус дёрнулся, коротко провизжал резиной и покатил к шлагбауму.

Я приподнялся на локте.

— Лежи, — не оборачиваясь, велел Зубов.

— Вообще не вопрос, — ответил я воспитателю и плюхнулся обратно, на сиденье.

Из будки высунулся охранник. Посмотрел на машину и тут же исчез. Шлагбаум пополз вверх.

Он узнал машину и решил, что кто-то из инквизиторов сидит за рулём. Все убежали к воротам, а один перегоняет автомобиль.

Мы вылетели по пандусу наверх.

Справа, за углом здания, у главных ворот творилась феерия.

Люди висли на решётке, как обезьяны. Они лезли на прутья молча, сосредоточенно, по головам друг друга. В этом реально было что-то пугающее. Какая-то девица вцепилась ногтями в лицо мужику, который был выше её на две головы. Мужик отбивался руками и ногами, без разбора, куда попадёт.

Прямо у ворот пятеро месили друг друга с таким вдохновением, будто всю жизнь этого ждали. Не дрались — именно месили. Один сидел верхом на втором и колотил его затылком об асфальт, размеренно, словно гвоздь забивал. Рядом парень в кожанке держал мужика за руку и выворачивал бедолаге конечность вбок. Тот орал не своим голосом, пытался отбрыкиваться. Ещё один вообще упал на колени, встал на четвереньки и вцепился зубами какому-то парню в икру.

Ещё один торчал башкой в решётке. Как его туда засунули и, главное, как он в принципе ухитрился пролезть между прутьями, вообще непонятно. Мужик хрипел, дёргался, но всем было на него плевать. Наоборот, по спине бедолаги остальные уже карабкались наверх.

На асфальте валялись цветы. Мятые плакаты. Чей-то ботинок.

Охрана в костюмах пыталась отдирать людей от прутьев и тут же получала по морде.

Рядом маячили инквизиторы. У каждого в руке виднелся сканер. Парни в чёрном активно размахивали ими в разные стороны, пытаясь определить след телепата.

Дебилы.

Зубов вывернул налево и утопил педаль в пол.

Мы проехали два квартала, потом Зубов резко свернул во двор какой-то панельки и заглушил мотор.

— Выходим, — велел он.

Я приподнялся на локте, попытался открыть дверь и выбраться из салона. Ни хрена не вышло. Салон качнуло, потолок микроавтобуса поехал куда-то влево, к горлу подкатилась тошнота. Пришлось замереть, чтобы не вывернуло прямо на сиденье.

— А что случилось-то? — спросил, ворочая языком с трудом.