Книга Псих. Первая кровь, страница 72 – Павел Барчук, Павел Ларин

Если учесть, что Апогей на сегодня считается самым сильным одарённым, могу представить, как беднягу долбит из-за абсольвиума. Надо отдать должное, он даже неплохо держится.

Воронцов обернулся, посмотрел на меня. Снова появилась улыбка. Правда, пару секунд она была больше похожа на гримасу боли.

— Не бойтесь. — Он сделал приглашающий жест рукой. — Идите сюда. Таковы правила безопасности.

И вот тут мне сильно не понравился взгляд Апогея. Он был слишком внимательным. Словно белобрысый с нетерпением ждёт момента, когда я пройду под аркой. Пришлось срочно запросить информационной поддержки у телепатической пиявки.

«Эй, Мозгоед, какого чёрта происходит?»

«Абсольвиум, — спокойно ответил он. — Ты что, не чувств… А, чёрт. Да. Ты не чувствуешь. Это прикол Совета Старейших. Им нравится сама мысль о том, что крутыши из Девятки вынуждены по нескольку раз в день испытывать очень поганые ощущения. Типа напоминания, кто в доме хозяин».

«Так… И? Мне-то что делать?»

«Да ни хрена. Иди. С тобой точно будет иначе. Кстати, отличная идея. Ты пройдёшь через рамку и ни черта не почувствуешь. Улыбчивый мальчик решит, что Дар у тебя слабенький. Глядишь, тогда новая игрушка утратит свою привлекательность».

«А с тобой что-то случится?»

«Псих, мелкий ты сучоныш, я слышу в твоём голосе надежду. Расслабься, мне тоже ничего не будет. Я же внутри тебя, мой упрямый ездовой осёл».

«Пошёл на хрен», — прокомментировал я последнее заявление телепата и спокойно двинул вперёд.

На всякий случай приготовился ко всему. Вдруг именно сейчас моя особенность не сработает.

Шагнул под арку. Стало… ну, наверное, щекотно, неприятненько.

Всё. Секунда — и прошло.

Вышел с другой стороны, сразу посмотрел на Апогея. Он тоже пялился на меня и вроде как выглядел разочарованным.

— Ну как? — поинтересовался Воронцов.

— Нормально, — пожал я плечами, типа, не понимаю сути вопроса.

— Совсем нормально? — переспросил он.

— Совсем.

Воронцов недовольно поморщился и тут же отвернулся. Сто пудово расстроился. Как пацан, которому обещали подарить гоночную тачку, а привезли старенький седан.

Зубов прошёл последним. Этому вообще было по хрену. Насколько я понял из сумбурных объяснений Мозгоеда, на простецов абсольвиум вообще не действует. Если это не «стрела». Там фишка не только в металле, но и в его начинке.

Мы поднялись на самый высокий этаж, Апогей проводил нас в комнату и почти сразу ушёл с туманной формулировкой «скоро вернусь». Наверное, отправился плакать, что игрушка оказалась не столь хороша. Но тут Мозгоед прав, лучше пусть предводитель Авангарда меня недооценивает, чем понимает реальные возможности.

И вот теперь Зубов стоял напротив меня и явно хотел знать, какого чёрта происходит. После долгого молчания цербера прорвало.

— Воронцов вообще странный, с приветом. Ты что, не заметил? — спросил я.

— Заметил. Потому что будь он нормальным, не сцепился бы из-за тебя с безопасниками.

Зубов шагнул ко мне, взял за плечо и тряхнул так, что клацнули зубы.

— Не придуривайся, Рубин. Что ему от тебя надо? Или есть смысл поставить вопрос иначе? Что тебе от него надо?

Я повернул голову, опустил взгляд на руку старшего воспитателя, сжимавшую моё плечо. Потом посмотрел ему в глаза.

— Иван Сергеевич, ещё раз так сделаешь — мозги в кашу расхреначу.