Книга Псих, страница 82 – Павел Барчук, Павел Ларин

— Не понимаешь, значит, — оскалился цербер. Его смех оборвался так же резко, как и начался. — Хорошо, сопляк. Тогда заткни пасть и послушай, что знаю я. А потом решим, продолжишь ты и дальше строить из себя малолетнего идиота или мы перейдем к делу.

Он подался вперед, грузно оперся ладонями о колени.

— Вернемся на две ночи назад. Когда троих старшаков отмудохала «толпа неизвестных». Хотя мы-то с тобой понимаем — хрен там плавал. Никакой толпы не было. Три часа сорок минут ночи. Представь себе, иду спокойно по территории, совершаю обход. Кипиш только успокоился. Прохожу самую дальнюю часть, за стадионом, и что вижу?

Зубов помолчал пару секунд, криво усмехнулся, а затем выдал:

— Через трехметровый забор перемахнул ссыкун из среднячков. Не перелез, не вскарабкался. Просто перепрыгнул. А это самая высокая часть ограждения, там бетонка метра под три, не меньше. Камер в той зоне нет, поэтому стенка выше в разы. И поверху — битое стекло. А этот говнюк просто с ходу перелетел забор, как гребаная птичка. Ни один сраный акробат так не прыгнет.

Цербер откинулся на спинку стула, руки сцепил на груди. Тетрадь по-прежнему лежала на его коленях, раздражая своим видом. Интересно, если рвану вперед, схвачу ее и выпрыгну из окна, он успеет меня догнать? С другой стороны — куда дальше? Опять в лес? Бред. Нет, пока сидим на месте и ждем. Зубову от меня явно что-то надо.

— Дальше этот ловкий пацан прошел через задний двор к жилому корпусу, — продолжил старший воспитатель, четко выговаривая каждое слово. — Знаешь, как он двигался? Как сломанная заводная кукла. Ровно. Не шатаясь. Ни разу не оглянувшись. Напролом. Такое чувство, будто ублюдок был под кайфом или в полной отключке. Вот только мы с тобой знаем, что в отключке люди, как правило, лежат мордой в луже, а не шляются по улице. И еще… Обратил внимание на его шмотки. Грязные, в дерьме и крови, на спине — вырван клок. Прямо как у тебя. Ты, кстати, новую куртку у кладовщика не просил, щенок?

Старший воспитатель посмотрел на меня внимательно, хмыкнул, а потом сам ответил:

— Не просил. Потому что за каждую испорченную вещь надо отчитываться, писать объяснительную. Ты решил перетерпеть несколько дней. Так и ходишь в рваном.

То, как Зубов вел себя, немного сбивало с толку. Он не тыкал пальцем, не орал: «Я знаю, что это ты!». Но при этом реально знал. Все эти два дня. Видел меня ночью и… молчал. В чем прикол?

«Ох ты ж…сука»— выдохнул Мозгоед. Мой невидимый кореш тоже был впечатлен.

Ситуация резко перестала быть контролируемой. Передо мной сидел не тупой физкультурник, не Гнус, которому можно сказать «да пошел ты», и не директор с его вежливым блевотным голосом. Зубов — совсем из другого теста. Он умнее и хитрее раз в пять. Бывший вояка, прошедший не самые приятные места нашей планеты. Помимо Конфедерации есть еще парочка государственных образований, которые сильно не согласны с тем, что лучшая часть сохранившейся суши досталась именно нам. В этих горячих точках, говорят, творится такая жопа, что вернуться живым — большая удача.

— Идем дальше, — невозмутимо продолжил старший воспитатель. — Штык… Сказать по совести — удивительная мразь. На следующее утро за хозблоком я нахожу его без сознания. Кровоизлияние в мозг. Расплывчатый диагноз. Я тебе сразу поверил, что ты его и пальцем не трогал. Знаешь почему? Потому что в армии мне доводилось видеть оружие, созданное на основе каких-то там гребаных волн. Оно бьет точно в череп, плавит сосуды и превращает мозги в кашу. Так вот… Те, кто попадал под раздачу такой приблуды, выглядели точь-в-точь как Штык. У меня прямо флешбэк случился.