Книга Псих, страница 50 – Павел Барчук, Павел Ларин

Значит, мы…

Мысль ещё не успела сформироваться в моей голове до конца, а я уже понял ответ.

Комната, из которой нет выхода, и Штык в ней, как узник. Это здесь, во сне, подозрительно похожем на лихорадочный бред. В реальной жизни ссыкун лежит без сознания, типа в коме. Человек так устроен, что ему нужны чёткие границы, нужны стены и твёрдый пол под ногами. Иначе он свихнётся. Что если чёртова комната существует в башке Штыка? Он создал её в сознании, и теперь мечется, но не может понять, как выйти на свободу. А у него это хрен получится, потому что он в коме.

Прямо настоящий замкнутый круг. Но зато такая версия вполне объясняет происходящее. А вот моё пребывание здесь — ни хрена не объясняет. Почему я оказался в коме Штыка? В его башке?

Если только… он меня притянул? А что? Придурок помнит удар и понимает, что сразу попал в это чудное место. Он просто связал между собой два явления, вот и всё.

— Псих, — Штык уже почти скулил. — Псих, не понимаю я. Жрать хочу. Охренеть как жрать хочу, а тут ни жратвы, ни двери. Помоги!

Я смотрел на него и не чувствовал ничего. Ни злости, ни жалости. Пусто. Как вокруг.

Сказать придурку, что он в коме? А смысл? Всё равно не поймёт и не поверит. Или ещё хуже — сорвётся окончательно, и… утянет меня в свою белую реальность без возможности вернуться. Будем тусить с ним вдвоём, пока не сдохнем. Не знаю, возможно ли такое. Мне об этой долбаной телепатии ничего не известно. Одно знаю наверняка — кровоизлияние у Штыка случилось потому, что я чем-то долбанул его в голову.

Не, не, не! Мне такое не надо. Тогда с ума точно сойду я.

— Как же тебя вытащить отсюда… — произнёс вслух, задумчиво разглядывая скрюченную фигуру ссыкуна. По сути, мой невидимый удар отправил его в нокаут. То есть — сюда, в белую комнату. Чисто теоретически, у меня должно получиться провернуть фокус в обратную сторону. По крайней мере, очень на это надеюсь. Голос сказал — что реально, а что нереально решаю я. Хм…

— Штык, — позвал придурка тихим, спокойным голосом.

Он вздрогнул, отнял руки от лица.

— Тебе здесь нечего делать. Слышишь? У меня больше нет злости к тебе. Вообще насрать, если честно. Я хочу, чтобы ты вышел отсюда.

Штык раскрыл рот. Закрыл. Снова раскрыл.

— И… — сглотнул. — И что? Мне можно идти?

— Конечно, — пожал я плечами. — Вали уже. Достал. Тебе надо выйти из этой комнаты. Хочешь дверь? — махнул рукой, очертив в воздухе прямоугольник. — На! Сколько угодно. Давай только завязывай с истерикой и струячь обратно.

Мои слова повисли в воздухе. Серьёзно. Не в переносном смысле, а вполне по-настоящему. Я пялился на них и чувствовал себя ещё большим кретином. Буквы менялись местами, кружились и парили в воздухе прямо перед моей очень удивлённой физиономией.

Твою ж мать… если это и есть жизнь телепатов, вообще не удивлён, что они исчезли как вид. Вот так ни с того ни с сего провалиться в кому левого чувака, а потом смотреть, как из твоего рта вылетают слова и обретают физическую форму — озвереть можно.

Я ещё не сообразил, как реагировать на происходящее, а буквы вдруг начали метаться как ненормальные, стали похожи на рой пчёл. Отвечаю. Потом сбились в кучу и рванули к одной из стен. Ударились о неё, тут же сложились в тёмный контур дверного проёма. Секунда — и прямо перед нами на белом фоне появился выход.