Книга Псих. Расплата, страница 90 – Павел Барчук, Павел Ларин

Он плюхнулся в кресло, выдохнул.

— Ты не думай, я всё контролирую, — добавил уже спокойнее. — Просто бесит, когда из-за какой-то писанины приходится ждать и менять планы. Мы же Девятка. Нам всё на блюдечке должны подносить, а не…

Дальше он завёл шарманку про то, как тяжело быть звездой, когда кругом идиоты. Я слушал вполуха, кивал в нужных местах и думал о своем.

Главное, что проектор завтра окажется в Башне. У меня будет ровно один день до стрима, чтобы просмотреть записи из бункера. Потом его снова увезут. То есть за сутки предстоит метнуться в закрытый блок, а потом каким-то удивительным образом наведаться в гараж и забрать картриджи у Зубова. Удивительным, потому что мне запрещено покидать Башню одному.

Ну ничего. Что-нибудь придумаю.

Вечером, ровно в десять, я вышел на связь с Зубовым. Не могу сказать, что сильно хотелось, но разговор был необходим.

Задёрнул шторы, на всякий случай. Мало ли. Прижал палец к чипу за ухом. Пара секунд ничего не происходило, потом раздался щелчок.

— На связи. — Голос цербера звучал бодро, несмотря на позднее время. Значит, не спал.

— Нашёл способ попасть в закрытый блок, — сказал я без предисловий. — Сегодня ночью иду. Он находится в корпусе «Д». Людей там мало, думаю, всё пройдёт ровно. Стартую в час ночи, на месте буду почти сразу.

Зубов помолчал несколько секунд, потом спросил:

— Как?

— Не важно. Главное, что появилась возможность туда попасть. Слушай, мне нужны данные того пацана. Которого ты ищешь. Имя, возраст, когда забрали. Надо знать, что искать.

Снова повисла тишина. Долгая. Я уж подумал, что связь оборвалась.

— Иван Сергеевич? Ты тут?

— Тут, — глухо отозвался старший воспитатель. — Дмитрий. Зубов. Дмитрий Иванович Зубов. Ему полных семнадцать. Должно быть. Рождён четвёртого апреля. Забрали семь лет назад ровно в день рождения.

Голос у цербера оставался таким же безэмоциональным, как всегда. Непробиваемый сукин сын.

Ну, собственно говоря, я что-то такое и ожидал. С самого начала подозревал, что пацан старшему воспитателю кровный родственник.

— Ищи любые сведения, — добавил Зубов. — Мне надо знать, жив ли он. Но главное, ищи доказательства, что Совет занимается экспериментами над обычными детьми. Это самое важное.

— Да ок. Слушай… И передай тётушке Алле, что я её очень люблю. Надо бы встретиться.

— Непременно.

Чип щёлкнул, связь оборвалась.

Я посидел ещё немного в темноте, глядя на задёрнутые шторы. Потом пошёл собираться. Приближалось время встречи с Вектором.

Барсуков ждал меня на пятнадцатом этаже. Там же, у бассейна. Встречу мы назначили на час ночи, из расчёта, что народ в Башне уляжется и успокоится.

Ночью этаж выглядел иначе. Свет притушили, вода застыла чёрным зеркалом, пальмы в кадках торчали кривыми тенями.

Барсуков на этот раз не изображал монумент, а метался вдоль стеклянной стены туда-сюда, потирал ладони, всё время оглядывался по сторонам. Дёрганый, как воробей на электрическом проводе.

— Готов? — спросил я, подходя ближе.

Он вздрогнул, обернулся. В полумраке его серое лицо казалось совсем мёртвым.

— Готов, готов, — зачастил Вектор. — Чего тянуть-то? Пошли уже. Или ты передумал? Ты же не передумал, а?

Одарённый явно был на взводе.

Я прикрыл глаза, нырнул в глубину его сознания, приглушил боль. Утреннюю дозу он уже получил, но перед делом, которое нам предстоит, лишним не будет. Вектор выдохнул, расправил плечи — правда, ненадолго. Через секунду снова начал суетиться.