Книга Звереныш, страница 51 – Рита Хоффман

— Так положено. Госпожа, она, знаешь, с крутым нравом. Самое старое дерево в Грюневальде, ее положено всячески ублажать. — Уши Витца приподнялись над лысой головой. — Раньше-то все поклонялись лесам и рощам.

— Тоже ублажали?

— А как же. До сих пор в наших землях много священных рощ, Иные заботятся о них, а люди Светочи все пытаются вырубить.

— Зачем? — Вольф искренне удивился.

— Так чтобы не приносили им в жертву скот. Люди с солнцами считают это колдовством.

— А это колдовство?

— Если роща благословит, то колдовство, — вмешалась в тихую беседу Герда, — а если нет — бессмысленное убийство скота.

— И чем все-таки оно мешает людям Светочи? — Задумавшись, Вольф позабыл даже о еде.

— Спросишь у них однажды, — загадочно ответила Герда. — А теперь подвинься, звереныш, а ты, зеленомордый, подай миску!..

— Я Серорожденный, и мы…

Вольф не слушал. Он смотрел на обагренный свежей кровью ствол госпожи и размышлял.

* * *

Его разбудили протяжные стоны. Отодвинув Пса, Вольф встал с тюфяка и тихо вышел из своей каморки.

У очага сидела Хеда. Она прижимала руку к груди и баюкала ее, словно младенца. Ее седые волосы разметались по спине, а плечи ссутулились еще сильнее, чем обычно. Она явно пыталась заглушить стоны, сжимая зубы, но выходило у нее плохо.

— Тебе больно? — Вольф подкрался к ней и замер, переминаясь с ноги на ногу.

— Бывало и хуже, — прохрипела Хеда.

Ничего больше не спрашивая, Вольф направился к деревянной полке и достал крошечный горшочек. Вынув восковую пробку, он понюхал содержимое и скривился — воняло жиром. Но это был хороший жир, медвежий. Они с Гердой приготовили эту мазь не так давно, и Вольф хорошо помнил, для чего она применялась.

— Покажи. — Он требовательно протянул руку.

Хеда хмыкнула и ударила его по ладони.

— Иди спать, мальчишка.

— Покажи.

Хагазусса рычала, как раненая собака, но не учла одного — этот язык Вольф знал слишком хорошо. Он присел перед ней, протянул мазь, а когда Хеда не шелохнулась, просто обмакнул два пальца в смешанный с костоправом^[17] медвежий жир и сам приподнял рукав грязного плаща, обнажая ее предплечье. Плоть пульсировала, отпечатки мертвеца почернели еще сильнее. И от них скверно, очень скверно пахло.

Вольф не дрогнул, его пальцы не затряслись. Мазь впитывалась очень быстро — израненная кожа поглощала ее и снова сохла. Короткий разговор с мертвецом стоил Хеде слишком многого.

— Он ничего не сказал, — прочитав его мысли, буркнула она. — Ничего полезного.

— Совсем? — Вольф не отвлекался — продолжал смазывать искаженную плоть.

— Только то, что он сын Гуннара и песня зовет его домой.

— Дом — это?..

— Мир живых, мальчишка. Мертвец был уверен, что вот-вот снова окажется здесь. И это очень плохо. — Вздохнув, Хеда спросила: — Герда уже рассказала тебе о Владыке Завесы?

Вспомнив ночь своего несостоявшегося побега, Вольф неопределенно пожал плечами и ответил:

— Кое-что.

— Люди не верят нам. Они думают, что все это легенды, которыми вредные бабки пугали непослушных детей. Но Иные знают, мальчишка. Иные боятся. А мертвые… Мертвые слышат его. Голос, зовущий их домой.

Искаженная кожа перестала поглощать мазь и покрылась жирным блеском. Вольф отставил горшочек и поднялся на ноги, чтобы достать чистую ткань из сундука.

— Тебе страшно? — Голос Хеды звучал приглушенно.