Книга Звереныш, страница 34 – Рита Хоффман

— Кто называет знающих женщин колдуньями?

— Факельщик.

— Почему?

Герда бросила на Вольфа странный взгляд, прежде чем ответить:

— Потому что люди Светочи видят только свет и тень. Чудо — это хорошо. Чудеса творят их святые и сама Светоч. Колдовство же всегда связано с чем-то древним и злым, то есть с самой тьмой. Так они думают.

— А ты как думаешь?

— Удивительно разговорчивый ты сегодня… — Герда плотнее запахнула плащ, будто замерзла, несмотря на летний зной. — В мире и света, и темноты поровну, и то, что Факельщик призывает отрицать как злое, порой вовсе не несет в себе зла.

— Сложно, — признался Вольф. — Не понимаю.

— Куда уж тебе, — буркнула Герда. — Ладно, смотри… Если Факельщик исцелит больного, он сотворит чудо — так они считают. Но если больного исцелит знахарка, провидица или колдун — они сотворят это с помощью темного искусства. Колдовства. Понимаешь?

— Но какая разница, если больной выздоровел? — искренне недоумевая, поинтересовался Вольф.

Герда неожиданно обняла его за плечи и крепко прижала к своему боку. Она долго молчала, уводя его все дальше от рынка, и, лишь убедившись, что рядом никого нет, загадочно произнесла:

— Выходит, я в тебе не ошиблась.

Они еще немного побродили по Альтфурту, благополучно обойдя улицу, на которой стоял дом матери Вольфа. Герда молчала, а на любую попытку начать разговор лишь отмахивалась, что было странно, ведь она то и дело напоминала Вольфу о том, как важно научиться «по-человечески владеть словом». Впервые за все время их знакомства Герда не пыталась втянуть его в беседу, отмалчивалась и раздраженно пинала камни, попадавшиеся на пути.

Когда стены Альтфурта остались позади, она вдруг заговорила. Ее голос звучал хрипло и низко.

— Я должна была рассказать тебе о болезнях и о том, как их исцеляют знающие. Должна была научить тебя определять хворь по виду человека. Но…

— Но?.. — осторожно повторил Вольф, когда она замолчала.

— Хеда меня поколотит, но я расскажу тебе о сейде. О силе, которую тебе придется принять, хочешь ты того или нет.

Слова тяжелым грузом опустились на плечи, Вольф сгорбился, ощущая их вес.

Герда шла вперед долго, а остановилась только у странного вида дерева, раскинувшего ветви на вершине небольшого холма. Она указала на него и бросила:

— В него ударила молния, но ствол снова сросся. Видишь дыру? Если сказать нужные слова, а затем велеть больному протиснуться сквозь эту дыру, болезнь останется в дереве. Но вернемся к сейду.

Вольф сел на землю, прислонившись спиной к изуродованному молнией стволу. Герда стояла перед ним, прямая, словно стрела. Обычно сведенные старостью плечи расправились, вся ее фигура стала выше, ровнее.

— О том, как петь и видеть Завесу, ты узнаешь позже. Сейчас я покажу тебе, чем ты заплатишь за силу.

О том, что придется платить, Вольф помнил, но почти не задумывался, потому напрягся и всем телом подался вперед, боясь упустить даже слово из речи хагазуссы. Но Герда не стала ничего говорить. Вместо этого она медленно спустила плащ с плеча, впервые обнажив тело.

И Вольф увидел. Увидел и в то же мгновение отчаянно пожелал как можно скорее забыть вид пульсирующей обожженной плоти и вздувшихся зеленых вен, змеящихся под растрескавшейся кожей, словно корни больного дерева. От тела хагазуссы поднимался бледно-изумрудный туман, словно оно выпускало в воздух споры, а запах, ударивший в нос, Вольф сразу опознал — так пахли люди, навсегда закрывшие глаза в Голодную зиму.