Книга Звереныш, страница 111 – Рита Хоффман

— Мейстер Ансельм… — Она склонилась в неглубоком поклоне. — Не думала, что вы здесь.

— Порой и мне нужно покидать башню и дышать воздухом. В моем возрасте каждый рассвет может стать последним, так что…

Вольф едва сдержался, чтобы не фыркнуть. В беседе с Брандом Ансельм утверждал, что умирать не собирается, а перед девушкой решил изобразить немощного старика?

— Как проходят твои занятия с отцом Вигбертом?

Элизабет заметно помрачнела и нехотя ответила:

— Не слишком хорошо.

— Что именно тебя смущает, дитя? — Ансельм сел на каменную скамью и похлопал по ней рукой, приглашая Элизабет сесть рядом.

Вольфа старик не подозвал, но и не прогнал, потому он подошел ближе, даже не пытаясь скрыть любопытство. В конце концов, Сурдри сказал, что Райнхольд к нему присматривается, а старый лекарь — его близкий друг. Если удастся произвести на него впечатление, он сможет замолвить слово перед королем.

Усевшись, Элизабет молчала несколько мгновений, а затем ее будто прорвало:

— Он говорит, что моя суть «холодная и влажная», а значит — пока недоразвитая. Смеется над любым вопросом и, вместо того чтобы учить меня перевязывать раны, как велела ее милость королева Ута, обучает подбору пищи для будущего мужа!..

Рот Вольфа открылся сам собой. Он не понял и половины того, что выпалила Элизабет, но то, как яростно она возмутилась, удивило его не меньше, чем заявление о «холодной и влажной сути».

— Отец Вигберт должен беречь женщин, как и все люди Светочи, — с заметной опаской произнес мейстер. — Разве ты не слушаешь проповеди Факельщика?

— Женщина должна позволить мужчинам быть защитниками и воинами, как позволила Светоч, — нехотя повторила явно заученные слова Элизабет.

— Чтобы не оскверниться жестоким темным миром, — добавил Ансельм.

— А если я не позволяю? Разве они не должны отступить и позволить мне делать то, что я хочу?

Вопрос девчонки показался Вольфу разумным, но вместо ответа мейстер приложил палец к губам и покачал головой.

— Не стоит обсуждать такие вещи. Я понимаю твое негодование, дитя, но многие могут решить, что ты не чтишь Светоч и Эвантию, оказавшую нашему королевству неоценимую помощь.

— Какую? — Вопрос сорвался с языка раньше, чем Вольф успел обдумать его.

— Эвантийские зодчие научили наш народ строить из камня, — ответила Элизабет. — А их императрица отправила на помощь королю Альбрехту Третьему Неопалимых рыцарей, когда на север нападали дикие племена варваров.

— Их люди проложили Торговый тракт, соединивший Айхенгау с Арталией на востоке и с самой Эвантией на юге, — добавил мейстер.

— Но из-за них я теперь должна изучать гуморы, — проворчала Элизабет.

— Гуморы. — Ансельм скривился. — Отец Вигберт, как и все люди Светочи, уверен, что здоровье человека зависит от их баланса. Но он научил тебя смешивать травы и жир, чтобы приготовить припарку от боли?

— Нет, — резко ответила Элизабет. — Он не позволяет прикасаться ни к травам, ни к чему другому. Я только и делаю, что сижу на стуле и слушаю, что «земная женщина — она как хлеб: форма есть, а твердости нет». И «ты должна прислушиваться к сыновьям-защитникам Светочи, потому что все, что они делают, — это для твоего блага».

Хрипло рассмеявшись, Ансельм покачал головой и пробормотал:

— Слышала бы его моя прабабка, поставившая на ноги целую деревню после мора…